РПЦ МП Тихвинская Епархия

Подворье Антониево-Дымского монастыря

Церковь Покрова на Боровой

Русская Православная Церковь | Московский Патриархат | Тихвинская Епархия

Церковь Покрова Пресвятой Богородицы на Боровой

Чему можно доверять в житиях святых? Интервью со специалистом по агиографии.

Чему можно доверять в житиях святых?
Интервью со специалистом по агиографии.

Георгий Победоносец спас царевну от чудовищного змия, Илья Муромец пролежал на печи тридцать лет, а Святой Николай тайно приносил подарки. Все это — это не сказки, а жития святых, почитаемых Церковью.

Как отличить в них правду от художественного вымысла? Как не разочароваться, находя в житиях недостоверные и даже сказочные элементы? И как рассказывать о современных святых?

Об этих неудобных вопросах с Лилией Рубеновной Франгулян — преподавателем, специалистом по агиографии, старшим научным сотрудником Института Востоковедения РАН, беседует Алексей Шириков.

Святитель Спиридон, епископ Тримифунтский, чудотворец

Святитель Спиридон, епископ Тримифунтский, чудотворец

— Вы написали книгу «Агиографический мир мучеников в коптской литературе». Почему выбрали именно эту тему исследования?

— Литературу египтян-христиан, иначе коптов, я начала изучать в Свято-Тихоновском университете. В ПСТГУ я поступила на кафедру восточных языков, и основным моим языком был коптский. Нас знакомили с культурой, традицией, литературой египтян-христиан, и я заинтересовалась, не без содействия моей научной руководительницы Натальи Геннадьевны Головниной, агиографическими текстами.  Я много читала про особенности этого вида религиозной литературы, про жанры.

Для своей дипломной работы я перевела с коптского языка очень интересный текст — Мученичество Иоанна Фаниджойтского. Этот мученик был казнен в начале XIII в. за переход из ислама в христианство. В молодости Иоанн исповедовал христианство, но потом перешел в ислам, потому что женился на мусульманке и создал, видимо, крепкую семью. В преклонных летах после долгих размышлений Иоанн решил открыто объявить себя христианином, за что и был казнен по мусульманским законам.

После окончания университета я решила исследовать дальше, каким образом копты рассказывали своим слушателям \ читателям о христианских мучениках, как реальность преломлялась сквозь призму жанров и сюжетов, и, в конце концов, написала книгу.  Хочу еще добавить, что мое воцерковление шло параллельно с обучением в ПСТГУ. Я не училась ни в воскресной школе, ни в православной гимназии, поэтому совершенно не была знакома с агиографическими произведениями. Я сразу начала их изучать, используя научные методы.

— В какой мере можно доверять житиям святых?

— Этот вопрос слишком общий, нужно говорить о каждом отдельном случае. Приведу пример из современности. Следует ли доверять газетным статьям, публикациям в социальных сетях? Здесь нет верного ответа, потому что важно оценить источник, насколько он верифицирует публикуемую информацию и так далее.

То же самое и с агиографическими текстами. Среди них есть записи о святых, близкие к официальным документам. Например, так называемые Акты мучеников. Их сохранилось совсем немного. А есть такие произведения, которые я исследовала в своей монографии, — их отличает псевдоисторичность и даже беллетристичность.

Существует такая дисциплина — критическая агиография, одна из ее целей — как раз определить степень исторической достоверности того или иного текста, сюжета, персонажа. Я говорю «персонажа» и понимаю, что кого-то такое наименование мученика или подвижника может смутить. Но надо помнить один важный момент: агиографические тексты на определенном этапе своего развития стали относиться к литературным произведениям. Это не отрицает святости главного героя, но позволяет взглянуть на сюжеты под новым углом, объяснить многие несуразности и странности для современного читателя, которые он обнаруживает в агиографических текстах, особенно средневековых.

— Как отделить подлинный материал от легендарного?

— Если по-простому: нужно начитать много агиографических произведений, и вы научитесь видеть похожие сюжеты, иногда совпадающие дословно. Это топосы — то есть, повторяющиеся элементы (сюжеты, мотивы, персонажи), безотносительно их исторической достоверности.

Другие же сюжеты единичны, если можно так сказать, личностно окрашены, мы видим в них особенности, присущие именно этим персонажам или событиям. Это, скорее всего, и будет подлинный материал.

Однако все не так просто. Например, в упоминаемом мною Мученичестве Иоанна Фаниджойтского описывается суд над святым. Это топос жанра, встречающийся в большинстве текстов, — гонитель всегда допрашивает будущего мученика и предлагает разные способы избежать казни. Тогда что здесь интересного? А то, что правитель Малик Камил в тех исторических условиях, скорее всего, желал без огласки и лишних волнений решить вопрос, поэтому вызвал мученика на один из допросов ночью, без свидетелей. То есть этот сюжет — топос, но в то же самое время он отражает современную автору ситуацию.

В этом же Мученичестве приведен рассказ, как мученик явился после казни правителю ночью в опочивальне и потребовал прекратить поношение его тела. Это тоже топос, когда мученик после смерти грозит гонителю и требует выполнить свои условия. Понятно, что автор Мученичества не мог быть очевидцем такой встречи, если он и передавал ее, то со слов других свидетелей. Сам он свой источник не раскрывает. А появление рассказа, скорее всего, связано с тем, что в какой-то момент правитель приказал снять тело и утопить в реке, и автор благодаря описанному топосу ввел эту деталь в повествование.

Наконец, в этом же тексте есть описание каирской толпы, сквозь которую ведут мученика. Агиограф подробно описывает людей в толпе: мы узнаем их род деятельности, возраст, статус, этническую принадлежность. И мы верим этому описанию, потому что Каир был и остается крупным восточным хабом, через который проходит много людей.

Такие сюжеты повышают наше доверие к тексту. Кроме того, мы знаем, что автор написал Мученичество через год после казни Иоанна и стремился передать достоверные сведения, о чем сам упомянул.

Вот и получается, что в одном тексте намешан разный материал. Но чтобы его понять, нужно:

  • знать традицию и эпоху, когда творил автор;
  • знать, насколько далеки от него были описываемые события;
  • иметь представления о жанре;
  • хорошо бы читать на языке оригинала, чтобы самому прочувствовать стиль текста.
Святитель Николай, Архиепископ Мир Ликийских, чудотворец спасает корабль. Фреска церкви святого Николая Орфаноса в Салониках, Греция

Святитель Николай, Архиепископ Мир Ликийских, чудотворец спасает корабль. Фреска церкви святого Николая Орфаноса в Салониках, Греция

— Как получилось, что в жития попали исторически недостоверные материалы?

— Они туда не «попали» — в этом не было случайности. Авторы намеренно использовали топосы, чтобы подчеркнуть те события или характеристики, которые агиографы считали важными. Есть такой исследователь — Томас Пратч. На мой взгляд, он очень точно назвал топосы строительными кирпичиками, положенными в основание средневекового агиографического текста.

Зачем агиографы это делали? А потому что иначе не могли и этого ждали читатели. Скажу больше: топосы были свойственны не только агиографическим текстам, они вообще жили в средневековой и даже античной литературе как таковой. На них строился творческий процесс. Несомненно, авторы обладали свободой. Они могли по-разному сочетать топосы, вносить в них мелкие и не очень изменения, в конце концов, рождать нечто новое на основе старого, при этом опираясь на реальность вокруг. И те, кто был талантлив, писал тексты, интересные даже нам. Однако и читатель, и автор древности ориентировались на то, что было до них. Топосы давали ощущение стабильности мирового порядка, истинности и даже красоты описываемых событий.

Иногда использование совершенно шаблонных топосов было вызвано отсутствием информации. Допустим, агиограф не знал ничего кроме того, что святой получил хорошее образование. В тексте же автор мог передать эту деталь, описав, как святой в детстве выучил наизусть Псалтирь или как праведник наставил других людей цитатой из Писания.

Иногда топосы нужны были для поучения слушателей. Например, возьмем коптские мученичества, написанные в VII–VIII вв. и посвященные мученику IV в. Очевидно, что авторы текстов не владели достаточной информацией для достоверного детального описания событий, поэтому они наполняли мученичества топосами.

Но некоторые сюжеты были важны не просто для описания, а выполняли дополнительную функцию. В коптских памятниках повторяется сюжет, как на мученика не оказывают влияние магические действия и зелья. Как отмечает исследовательница Анна Рогожина, агиографы использовали этот сюжет ради дидактики, чтобы предостеречь христиан Египта, которые по историческим свидетельствам в этот период времени довольно часто прибегали к магическим заклинаниям.

— Как верующему человеку принять наличие в житиях неподлинного материала без ущерба для своей веры? 

— Как минимум, принять наличие топосов в текстах как неоспоримый факт. Для некоторых христиан это, правда, самый настоящий вызов. Расскажу историю из моего опыта преподавания агиографии. В группе студентов-второкурсников в ПСТГУ почти всегда находятся те, которые приходят в смущение и недоумение, когда узнают про топосы в агиографических текстах. Я стараюсь достаточно аккуратно вводить эту тему и обязательно заканчиваю фразой: «Вам необходимо выработать личный подход к этим текстам с учетом полученных знаний».

Так что ваш вопрос поднимает важную тему. Стоит помнить, что многие топосы основаны на реальности, даже если на первый взгляд это трудно себе представить. Просто реальность описана исходя из иных, непривычных нам законов. Это законы литературных средневековых жанров, что ни в коей мере не умаляет достоинство того или иного святого. Как, допустим, современную биографию или автобиографию нельзя назвать стопроцентным отражением личности, потому что это тоже литературные жанры.

Кроме того, средневековые агиографы ни в коем случае не обманывали читателей — они повествовали о святости, как знали, умели и как ожидали их читатели. Ну и важно не забывать, что по степени важности для христиан на первом месте стоит Библия, на втором — патристическая литература, и лишь на третьем — агиография и прочие тексты Предания.

— Пользу или вред, на ваш взгляд, приносит образ «идеального святого»?

— Мне кажется, образ идеального святого для современного человека нейтрален. Он пришел к нам из древности, это часть нашего христианского наследия, на него ориентировались наши предки. Уже за одно это его следует уважать. Во все эпохи были выдающиеся личности, которых идеализировали. В повседневной жизни мы часто обращаемся к идеальным образам, даже когда говорим, что нет идеальной матери, водителя, чиновника. Да, идеализация искажает реальность, но она же мотивирует и настраивает позитивно. Древние агиографы, видимо, были оптимистами и с надеждой на внутренний ответ слушателя предлагали христианину совершенный образ святости!

Явление Ангела Господня в схиме святому преподобному Пахомию Великому. Фреска монастыря святого Николая Анапавсаса в Метеорах, Греция

Явление Ангела Господня в схиме святому преподобному Пахомию Великому. Фреска монастыря святого Николая Анапавсаса в Метеорах, Греция

Как видите, я изначально защищаю такого идеального святого, потому что он зачастую даже у христиан вызывает раздражение, ему нет доверия, хочется услышать больше о человеческой слабости. Но узнать больше о средневековых святых мы уже не сможем, они так и останутся для нас идеальным образом. Хотя в их житиях все равно можно найти очень интересные сюжеты.

Если же мы говорим не о древних святых, а о тех, кто ближе к нам по времени, то о них мы знаем как раз больше достоверных сведений. И они предстают не всегда идеальными людьми. Хотя желание обойти молчанием неидеальность святого, я думаю, было, есть и будет всегда.

— Стоит ли писать жития новых святых в том же стиле, что и древние, добавляя в них специфические топосы, или же стоит отдать предпочтение исторической достоверности?

— Конечно, следует передавать только достоверные сведения. Мы просто не имеем права поступить иначе, ведь мы пишем для современного читателя!

Здесь, конечно, есть свои подводные камни, особенно в отношении двух вещей. Во-первых, человеческая память. Это сложный механизм, и не всегда воспоминания свидетелей и \ или близких людей точно отражают события, разговоры. Во-вторых, чудеса. Вообще, чудесные истории — почти всегда очень личные, и к их пересказу нужно относиться очень аккуратно.

Я думаю, что святость всегда сложно передать словами, ведь святой ближе к тому миру, где не нужны слова. Поэтому специфические средневековые топосы в житиях новых святых, претендующих на достоверность, скатываются к православным сантиментам и христианству в розовых очках. На мой взгляд, на такое чтение не стоит тратить время. Зато можно ознакомиться с литературным переложением агиографического материала, но это другой жанр, в них часть сведений — измышления автора для красоты и стройности повествования. Например, у немецкого писателя XX в. Томаса Манна есть прекрасный роман «Иосиф и его братья», один из моих любимейших. Это авторская интерпретация ветхозаветных событий. На мой взгляд, роман гениален, после его прочтения история Иосифа стала мне ближе, хотя он изображен не как идеальный святой, а как обычный человек со своими слабостями.

Другой пример — это роман нашего современника Евгения Водолазкина «Лавр», правда, здесь вся история полностью выдумана автором. Этот роман я настоятельно советую прочесть всем своим студентам в ПСТГУ. В нем путь главного героя — это путь святого. В тексте обыграны самые разные житийные топосы, но как талантливо!

В 2020 г. «Лавр» поставили на сцене МХАТа. Худрук театра Эдуард Бояков отважился, иначе я не могу сказать, на постановку агиографического нарратива! И у него получилось рассказать о Лавре так, чтобы современный московский театрал понял и принял эту историю — повторю, средневековую агиографическую по своей природе историю! Такие примеры показывают, что в агиографическом материале все еще есть скрытый потенциал, который можно и нужно использовать.

— Многие христиане нашего времени воспринимают жития как бесспорный источник исторической информации о святом. Как доносить до этих людей информацию о том, что жития содержат часть материалов, не обладающих исторической достоверностью? И стоит ли вообще это делать?

— Несомненно, стоит. Только делать это я предлагала бы не грубо и авторитетно, как ученый невежде, а аккуратно и с любовью. И если человек не хочет понять, то оставить его. Это очень важный момент. Бывает, что человеку трудно это понять. Тогда не стоит его в чем-то убеждать, ведь вера — это очень личное. Пусть человек сам поймет постепенно. Ведь я точно уверена, что отрицание того, что агиографический материал может нас чему-то научить, — это тоже крайность. А царский путь — он срединный. Кстати, о жизни святых и бытовании агиографических текстов есть много информации в Православной Энциклопедии. Это качественные научные исследования.

Напоследок хочу рассказать историю из личного опыта. В свое время я прочла один очень простой сюжет из монашеской литературы о простеце в храме, который разговаривал со Христом как с обычным послушником. Не могу объяснить, почему, но он тронул меня тогда (и трогает сейчас) до глубины души. Однажды мы обсуждали его с моей близкой подругой, с который у нас общий бэкграунд, и она достаточно профессионально оценила эту историю как незатейливую и малоинтересную. Для меня тогда ее оценка стала откровением. Я понимала и понимаю, что в принципе она права, но ничего не могу поделать — лично я вспоминаю этот сюжет с трепетом, хотя он и основан на топосе.

Мне кажется, у всех есть такие свои личные истории и сюжеты. И даже если окажется, что ваша история, как и моя, вырастает из топоса, это ее не портит, не надо отбрасывать ее как ненужную. Не зря же в топосе для древних и агиографов, и читателей скрывались красота и истина.

 

 

По материалам:

Жития святых похожи на сказки. Как в них поверить?. Митрополит Иларион (Алфеев). Православный портал Иисус

Чему можно доверять в житиях святых? Интервью со специалистом по агиографии. Православный портал Иисус

Pokrova2021

Нет комментариев
Календарь
Поиск
Метки
Управление