РПЦ МП Тихвинская Епархия

Подворье Антониево-Дымского монастыря

Церковь Покрова на Боровой

Русская Православная Церковь | Московский Патриархат | Тихвинская Епархия

Церковь Покрова Пресвятой Богородицы на Боровой

Ко дню памяти протоиерея Алексия Иосифовича Западалова

В этот день 17 февраля (5 февраля по ст.ст.) церковь Покрова Пресвятой Богородицы отмечает 153 года со дня рождения священника Покровского храма на Боровой с 1911 по 1917 год протоиерея Алексия Иосифовича Заподалова, епархиального наблюдателя церковно-приходских школ Санкт-Петербургской епархии, выполнявшего свои обязанности по 1917 год, когда самостоятельному существованию церковно-приходских школ был положен конец и постоянного спутника Председателя Санкт-Петербургского Православного Братства во имя Пресвятой Богородицы епископа Вениамина.

Митрофорный протоиерей, магистр богословия Алексий Иосифович Западалов вошел в историю прежде всего как последний временно управляющий иосифлянской Ленинградской епархией, принявший мученическую кончину в 1938 г.

Митрофорный протоиерей, магистр богословия Алексий Иосифович Западалов (5.2.1870 - 10.7.1938)

Митрофорный протоиерей, магистр богословия Алексий Иосифович Западалов (5.2.1870 — 10.7.1938)

Биография

Алексий Иосифович Западалов родился 5 февраля 1870 г. в семье крестьянина-середняка (отец имел лошадь, две коровы, мелкий скот и надворные постройки) в деревне Клюкино Ивановской волости Бежецкого уезда Тверской губернии.

В 1891 году Алексий Иосифович окончил Вифанскую Духовную семинарию и в 1895 году Московскую Духовную Академию со степенью кандидата богословия, 10 августа 1895 года был причислен к канцелярии Обер-прокурора Святейшего Синода, а 10 августа 1898 года получил чин титулярного советника и до мая 1900 года служил в канцелярии Синода счетным чиновником.

В 1897 г. Алексий Иосифович женился на Марии Алексеевне Никольской (1878 года рождения), и к 1917 году у него родились две дочери – Вера (в 1904 году) и Ольга (в 1907 году), а также сын Борис (в 1898 году), который с отличием окончил Первую классическую гимназию (за что на выпускном вечере удостоился поцелуя Императора) и затем два факультета Петроградского университета: историко-филологический и юридический.

Несколько родственников отца Алексия были профессорами – два двоюродных брата: известный историк М.Н. Семенцовский и литературовед Кронид Смирнов (его лучшие работы – о творчестве Сухово-Кобылина), еще один родственник, протоиерей профессор Петр Смирнов, служил настоятелем кафедрального Исаакиевского собора. Это способствовало широким связям отца Алексея в научных и литературных кругах Петрограда. Так, знаменитый религиозный мыслитель В. В.Розанов в очерке 1906 года «Около церковных стен» писал об отце Алексии как о поборнике чистоты православной веры.

16 мая 1900 года. Алексей Западалов был рукоположен Санкт-Петербургским митрополитом Антонием (Вадковским) во иерея и назначен в Казанскую церковь слободы Тосно столичной губернии.

Антоний (Вадковский) 3.8.1846 – 2.11.1912. Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский и священно-архимандрит Свято-Троицкой Александро-Невской Лавры 25.12.1898 – 2.11.1912. Епископ Выборгский, викарий Санкт-Петербургской епархии 3.5.1887 – 24.10.1892

Антоний (Вадковский) 3.8.1846 – 2.11.1912. Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский и
священно-архимандрит Свято-Троицкой Александро-Невской Лавры 25.12.1898 – 2.11.1912.
Епископ Выборгский, викарий Санкт-Петербургской епархии 3.5.1887 – 24.10.1892

С 20 февраля 1904 года отец Алексий служил священником Павловского собора города Гатчина, где в декабре 1909 года основал Общество трезвости и 18 декабря 1910 года стал его председателем.

С 1 сентября 1904 года отец Алексий выполнял обязанности законоучителя Гатчинской мужской воскресной школы.

Во время службы в Павловском соборе Гатчины священник входил в попечительский совет Сиротского института вместе с А.И. Куприным и помогал писателю в сборе материалов к рассказу «Анафема».

Прихожане, провожая отца Алексия в конце 1910 года, поднесли ему золотой наперсный крест «во внимание к выдающейся пастырской и школьной деятельности».

Священник Алексий Западалов Указом Св. Синода от 18 декабря 1910 года был назначен новым наблюдателем церковно-приходских школ столичной епархии. На этой должности от сменяет Алексия Михайловича Азиатского, исполнявшего обязанности епархиального наблюдателя в течении 12 лет школьной работы.

С этого времени отец Алексий Западалов, становится постоянным спутником Председателя Санкт-Петербургского Православного Братства во имя Пресвятой Богородицы епископа Вениамина.

Священномученик Вениамин (Казанский) 17.04.1873 – 13.8.1922 Митрополит Петроградский и Гдовский 14.8.1917 – 13.8.1922 Епископ Гдовский, викарий Санкт-Петербургской епархии (30.12.1909 – 25.5.1917)

Священномученик Вениамин (Казанский) 17.04.1873 – 13.8.1922
Митрополит Петроградский и Гдовский 14.8.1917 – 13.8.1922
Епископ Гдовский, викарий Санкт-Петербургской епархии (30.12.1909 – 25.5.1917)

Обязанности епархиального наблюдателя отец Алексий Западалов выполняет по 1917 год, когда самостоятельному существованию церковно-приходских школ был положен конец.

С 1911 года отец Алексий служит в Покровской церкви на Боровой улице в Петербурге.

Братская Покровская церковь на Боровой улице. Начало XX века. Базовый храм епархиального братства

Братская Покровская церковь на Боровой улице. Начало XX века.
Базовый храм епархиального братства

Заслуги отцу Алексию Западалова в должности епархиального наблюдателя были отмечены награждением его саном протоиерея к 6 мая 1913 года.

В 1913 году отец Алексий был удостоен ученой степени магистра богословия.

6 мая 1911 года он был награжден орденом св. Анны 3-й степени, 6 мая 1915 года – орденом св. Анны 2-й степени, а 24 мая 1916 года – орденом св. кн. Владимира 4-йстепени. Кроме того, отец Алексий имел многочисленные церковные награды, в том числе золотой наперсный крест и митру.

К 1917 году отец Алексий короткий период времени был настоятелем церкви Собственной Его Императорского Величества канцелярии.

С 30 ноября 1917 года он служил в расположенной на Васильевском острове Петрограда Смоленской кладбищенской церкви.

С 1916 по 22 марта 1918 года был помощником наблюдателя за преподаванием Закона Божия в начальных училищах, высших и низших школах Министерства народного просвещения и инспектором Святейшего Синода.

Приходские школы 19 века в России

Приходские школы 19 века в России

Известно, что 10 августа 1921 года отец Алексий Западалов отпел в церкви Воскресения Христова близ входа на православное Смоленское кладбище Александра Блока.

Батюшка руководил и всей церемонией похорон великого поэта. Среди провожавших Блока в последний путь были А.Белый, А.М.Ремизов, М.А.Кузмин, Ф.К.Сологуб, К.А.Сомов, Е.И.Замятин, Р.В.Иванов-Разумник, О.Д.Форш, М.С.Шагинян и другие известные деятели русской культуры. Многие встретились здесь в последний раз. Похороны Блока на Смоленском кладбище были восприняты современниками как печально-торжественный эпилог всего петербургского периода русской истории.

Похороны поэта Александра Блока 10 августа 1921 гПротоиерей Алексий (в центре между двух диаконов) отпевал поэта и руководил погребальной церемонией

Похороны поэта Александра Блока 10 августа 1921 г
Протоиерей Алексий (в центре между двух диаконов) отпевал поэта и руководил погребальной церемонией

Известно также, что 7 апреля 1927 года на крещении внука отца Алексия Игоря Борисовича Западалова, в церкви святых Симеона и Анны на набережной Фонтанки, помимо настоятеля храма и самого отца Алексия, присутствовал его хороший знакомый – тогда уже опальный поэт Николай Клюев.

Почти все 1920-е годы отец Алексий Западалов служил на Смоленском кладбище.

4 февраля 1919 года он был назначен настоятелем его трех церквей: Смоленской иконы Божией Матери, Пресвятой Троицы и Воскресения Христова – вместо скончавшегося протоиерея Николая Тригодина.

Через год после Октябрьской революции началась национализация церковного имущества. В начале февраля 1919 года назначенный советскими властями комиссар Смоленского кладбища изъял все церковные сберкнижки и банковские документы, а через два месяца ликвидационная комиссия по отделению Церкви от государства потребовала предоставить их, а также полную опись имущества храмов кладбища. В ответ отец Алексий написал 6 апреля об отсутствии у него уже изъятых банковских документов, а 9 апреля о задержке предоставления описей в связи со сменой в феврале 1919 года настоятеля.

Храм Воскресения Христова на Смоленском кладбище. Начало 1900-х

Храм Воскресения Христова на Смоленском кладбище. Начало 1900-х

В следующем месяце описи всего имущества, в том числе 108-го и 109-го эвакогоспиталей, сданного к 1919 г. в храмы кладбища, были предоставлены, и 26 мая произошло заключение первого договора о передаче в аренду общине верующих церковных зданий. К их числу относились три церкви и шесть часовен: усыпальницы блаженной Ксении Петербургской, блаженной Анны Ложкиной, шатровая железная у Смоленской церкви, стоявшая неподалеку деревянная, привратная и часовня для отпевания заразных покойников.

В договоре, подписанном отцом Алексием и 39 прихожанами, особо оговаривалось, что в богослужебных помещениях «не будет происходить собраний, проповедей и речей, враждебных советской власти».

Вскоре настоятель был избран председателем приходского совета, 23 октября 1919 года он сообщил в отдел юстиции Петроградского совета о финансовом положении прихода и переслал финансовый отчет за 1918-1919 годы., а 26 ноября попросил вернуть финансовые документы на хранящийся в банке церковный капитал (100 757 рублей).

Однако документы не вернули, а весь капитал вскоре поступил в казну, тогда же власти изъяли из церковного архива метрические книги и документы по захоронениям до 1918 года.

Впервые послереволюционные годы отец Алексий, помимо настоятельства, служил секретарем Петроградского Епархиального Управления, заместителем благочинного храмов Васильевского острова (одно время даже исполнял обязанности благочинного), а в 1919-1921 годы работал конторщиком на строительстве опытного крематория на Васильевском острове.

В конце 1921 года отец. Алексий Западалов передал пост настоятеля протоиерею Алексию Абакумову, но остался служить в храмах Смоленского кладбища. Вероятно, это было связано с тем, что батюшка вернулся к знакомой и близкой ему преподавательской работе.

В 1921 году отец Алексий Западалов стал проректором, а в начале 1922 года – ректором Василеостровских богословских курсов. В декабре 1921 года он вместе с членом старостата (позднее секретарем курсов) Л.К. Чичаговой занялся организацией из числа курсистов братства, преследующего просветительские и миссионерские цели и официально открытого 9 марта 1922 года.

Однако уже вскоре началась череда трагических событий: кампания изъятия церковных ценностей, обновленческий раскол, массовые репрессии духовенства и, как следствие, прекращение существования Василеостровских богословских курсов. К весне 1923 года почти все храмы Петрограда, в том числе и на Смоленском кладбище, были захвачены обновленцами, и отец Алексий Западалов также вынужденно уклонился в раскол. Позднее, на допросе 17 октября 1932 года протоиерей говорил, что первоначально примкнул к обновленцам, «ожидая чего-то нового». Но сразу же после приезда в Петроград в конце сентября 1923 года, назначенного Патриархом Тихоном управляющим епархией епископа Мануила (Лемешевского) отец Алексий, стал его активным помощником в борьбе с обновленцами. На том же допросе 1932 года отец Алексий Западалов так (в изложении следователя) охарактеризовал свои действия:

«Поскольку я лично не признаю обновленчества, примкнул сразу же к тихоновщине, возглавляемой епископом Мануилом, и вместе с ним вел агитацию против обновленчества, защищая Патриарха Тихона».

В значительной степени под влиянием батюшки, который состоял членом приходского совета («двадцатки») храмов Смоленского кладбища, этот орган 4 ноября 1923 года постановил избрать «своим законным епископом» Владыку Мануила.

Этот факт вызвал сильную тревогу обновленцев, которые стали просить прямого вмешательства советских властей, обвиняя своих противников в контрреволюционной деятельности. Уже 9 ноября отец Алексий Западалов и другие члены причта, по требованию Василеостровского райисполкома, были выведены из состава «двадцатки». В декабре 1923 года руководители местных обновленцев протоиерей А. Нименский и благочинный Н. Платонов обратились с докладными записками в райисполком о «незаконных действиях» причта Смоленского кладбища.

В частности, Н. Платонов писал:

«Кроме того, сообщаю что при попустительстве двадцатки того же кладбища, протоиереем Алексием Западаловым 11/24 ноября с церковной кафедры на Смоленском кладбище был произведен призыв к натравливанию одной части населению на другую, причем протоиерей Западалов заявил, что будто бы я, протоиерей Платонов, и протоиерей Банников собираемся его «арестовать» и просил у богомольцев защиты… Вышеуказанные факты свидетельствуют о нарушении двадцаткой Смоленского кладбища договора о принятии церковного имущества и зданий в арендное пользование и положения о городских кладбищах… и могут служить поводом к расторжению договора»

Вскоре ГПУ начало разгром канонического руководства Петроградской епархии, сфабриковав дело епископа Мануила и его наиболее активных сторонников. По этому делу и был в первый раз арестован 3 февраля 1924 года обвиненный в антисоветской деятельности отец Алексий. Правда, доказать его вину органам следствия не удалось, и 17 февраля протоиерей вышел на свободу из Дома предварительного заключения на Шпалерной улице, где он содержался.

Арест и приговор к заключению в Соловецкий лагерь епископа Мануила не изменили позицию членов причта и приходского совета храмов Смоленского кладбища, 2 марта они даже избрали почетным настоятелем нового канонического управляющего Ленинградском епархией епископа Венедикта (Плотникова). Это «переполнило чашу терпения» властей, и 22 марта 1924 года Президиум Петроградского губисполкома принял постановление о расторжении договора из-за враждебной агитации «двадцатки».

7 апреля секретарь обновленческого Епархиального управления и благочинный храмов Василеостровского района протоиерей Н. Платонов в своем письме в райсовет предложил распустить существующую тихоновскую «двадцатку» и передать храмы Смоленского кладбища новому приходскому совету, список членов которого он приложил к письму. Эта акция и была проведена 12 апреля. Через два дня обновленческая «двадцатка» известила об увольнении всех членов прежнего причта, кроме протоиерея К. Банникова.

Так отец Алексий был изгнан из Смоленской церкви и с тех пор, не имея своего храма, около пяти лет совершал требы на могилах Смоленского кладбища. При этом батюшка с группой своих духовных детей и единомышленников активно боролся за возвращение им хотя бы одной из трех кладбищенских церквей. Поскольку все обращения к городскому руководству оказались безрезультатными, делегация верующих ездила в Москву и смогла добиться там положительной резолюции на свое ходатайство со стороны секретаря ВЦИК Смидовича. Узнав об этом, члены обновленческой «двадцатки» 9 июля 1924 года написали в Ленгубисполком своего рода политический донос, в котором говорилось:

«Ходатайствующая о выделении храма группа составлена и подбита к возбуждению ложно мотивированного ходатайства лицами из состава прежней 20-ки и причта (граждан Чепурина, Полканова, отца Западалова) в целях получения этим путем возможности продолжать ту же деятельность, за которую губисполком почел нужным расторгнуть договор с гражданином Чепуриным и К°… Церковь на кладбище нужна им не для покойников, т.к последних никто не мешает отпевать, а для сплочения в этом центре, посещаемом из всех районов Ленинграда, тех элементов, духовные руководители которых оказались весьма серьезно замешанными в политические авантюры… создание такого центра грозит новой смутой в районе Васильевского острова и возвращением к активной церковной работе (может быть через подставных лиц в образуемой 20-ке) групп, признанных политически неблагонадежными».

Обновленцы также послали телеграмму во ВЦИК, и в результате уже принятое решение было отменено. Дальнейшая борьба тоже не увенчалась успехом. 20 сентября 1925 года административный отдел Ленгубисполкома окончательно известил группу отца Алексия Западалова об отклонении ее ходатайства о передаче одного из храмов.

«Развивая успех», обновленческая «двадцатка» даже пыталась воспрепятствовать совершению треб на могилах «тихоновским» духовенством. 8 августа 1924 года она обратилась в райсовет с просьбой отдать распоряжение смотрителю Смоленского кладбища пропускать «только тех священнослужителей, у которых есть мандаты на совершение обрядов от «двадцатки». Но это предложение даже советским властям показалось чрезмерным, и отец Алексий беспрепятственно служил молебны и совершал требы на кладбище до конца 1929 года.

26 августа 1927 года временно управлявший тогда Ленинградской епархией епископ Николай (Ярушевич) подал в административный отдел губисполкома заявление с просьбой зарегистрировать Епархиальный совет (патриаршей ориентации) в составе шести протоиереев при секретаре о. Алексии Западалове. Однако ОГПУ отклонило кандидатуру последнего, «как старого секретаря Епархиального управления», и епископ Николай назначил вместо отца Алексия протоиерея Н. Либин.

К иосифлянам отец Алексий Западалов присоединился почти через два года после возникновения движения. На допросе 17 октября 1932 г. протоиерей говорил, что сначала принял Декларацию митрополита Сергия, но, когда узнал, что назначенный Ленинградским митрополитом Серафим (Чичагов) «является самозванцем и занял место живого митрополита Иосифа», отделился от Заместителя Местоблюстителя. Отец Алексий подчеркнул, что признает законным главой епархии митрополита Иосифа и так же, как и этот Владыка, считает советскую власть «властью антихриста.

Отец Алексий говорил также на допросе: «Я убедился, что «сергиевцы» являются служителями существующей Соввласти, и примкнул к «иосифлянской» ориентации – ориентации «ИПЦ»».

С конца 1929 года по март 1932 года протоиерей служил в нижнем иосифлянском храме Малоколоменской церкви Михаила Архангела, периодически читая там проповеди. Незадолго до закрытия этого храма отец Алексий перестал его посещать, опасаясь ареста. В марте-октябре 1932 года батюшка служил в Сретенской церкви на Александровской улице в Полюстрово, а также периодически в Моисеевской церкви на Пороховых и по-прежнему на Смоленском кладбище: на могилах блаженных Ирины, Анны Ложкиной, Ксении Петербургской и особенно часто – на могиле новомученицы схимонахини Марии Гатчинской (Леляновой).

Могила Матушки Марии

Могила Матушки Марии

По свидетельству отца Алексия, мать Мария «почиталась как святая», и на эти богослужения «собиралась масса православных – целое паломничество», а проводили службы более 12 священников, в том числе незарегистрированные и беглые из мест заключения: «…вообще Смоленское кладбище является местом сборищ, притоном всего бежавшего из ссылки и скрывающегося от ареста духовенства и монахов, на котором проводили антисоветскую агитацию среди верующего населения».

Кроме того, отец Алексий совершал тайные богослужения на квартирах иосифлян: – у Масатеева по адресу: Разночинная ул., 19 в,16; у Яковлева на Малом пр., 70 и многих других.

После разгрома ленинградских иосифлян в конце 1930 – начале 1931 года и арестов епископов Сергия (Дружинина) и Василия (Докторова) уцелевшие истинно-православные смогли в 1931 году возобновить контакты с митрополитом Иосифом (Петровых). По его совету было решено временно не воссоздавать единое централизованное руководство епархии. Его функции фактически выполняли несколько авторитетных священнослужителей: протоиереи Алексий Западалов, Александр Советов и протопресвитер Александр Флеров. Главную роль играл о. Алексий Западалов, по некоторым сведениям, назначенный 1931 году митрополитом Иосифом временно управляющим Ленинградской епархией с правами епископа.

Митрополит Иосиф (Петровых) 5 (27) декабря 1872 - 20 ноября 1937Конец 1920-х гг. (Из следственного дела 1937 г).

Митрополит Иосиф (Петровых) 5 (27) декабря 1872 — 20 ноября 1937
Конец 1920-х гг. (Из следственного дела 1937 г).

Летом 1931 года тайный архимандрит Макарий ездил от отца Алексия с докладом к митрополиту Иосифу в Николо-Моденский монастырь и был арестован на обратном пути. Затем, в конце 1931 году Владыку Иосифа посетил священник Филофей Поляков, считавшийся заместителем отца Алексия Западалова, и был возведен митрополитом в сан протоиерея. В последний раз к Владыке Иосифу от отца Алексия ездила в мае 1932 года монахиня Анастасия.

В 1931 году отец Алексий Западалов принял участие в организации иосифлянского Епархиального совета с целью добиться от властей его легализации. Он написал соответствующий проект и возглавил сбор подписей под ним верующих. Правда, многие миряне отказывались подписать проект, опасаясь арестов. Об организации сбора подписей отец Алексий Западалов отправил несколько писем митрополиту Иосифу (в итоге совет не был создан).

8 августа 1932 г. отец Алексий составил также прошение во ВЦИК о возвращении иосифлянам собора Воскресения Христова, который после закрытия был передан «Обществу бывших политкаторжан и ссыльнопоселенцев», но не использовался им и почти два года пустовал. В прошении также говорилось о безосновательных арестах Владык Димитрия (Любимова), Сергия (Дружинина), Василия (Докторова) и многих священников, о закрытии в семи районах Ленинграда всех иосифлянских церквей. В конце августа 1932 г. отец Алексий составил второй проект заявления во ВЦИК, уже с требованием о пересмотре дел высланного и заключенного в концлагерь иосифлянского духовенства. Прошение намеревались передать через земляка И. Сталина, знавшего его лично, бывшего прихожанина Малоколоменской церкви Михаила Архангела Павла Ивановича Цигарелли. Однако поездка в Москву не состоялась.

Осенью 1932 года ленинградские органы OГПУ приступили к организации четвертого группового дела «контрреволюционной монархической церковной организации истинно-православных». Оно стало самым большим – 146 подследственных. Аресты проходили в сентябре-ноябре, всего было арестовано 139 человек, а осуждено 130. В Доме предварительного заключения оказались: протопресвитер, архимандрит, четыре протоиерея, два священника, несколько игуменов и иеромонахов, много тайных монахов, часть инокинь бывшего Иоанновского монастыря, десятки мирян.

Протоиерей Алексий Западалов был арестован по этому делу 4 октября 1932 года у себя на квартире по адресу: Малый пр. Васильевского острова, д.82, кв.1, где батюшка проживал с женой Марией Алексеевной (с которой был к тому времени в разводе), сыном Борисом и дочерью Верой (младшая дочь Ольга находилась в психиатрической больнице на излечении). После продолжительного ночного обыска агенты ОГПУ изъяли у священника его кресты и переписку. Отца Алексия допрашивали трижды: 17, 19 и 22 октября, кроме того, 28 ноября состоялась его очная ставка с П.И. Цигарелли.

Протоиерей не скрывал своей деятельности и убеждений, заявив в частности, что «вел агитацию везде, убеждая верующих твердо стоять на защите православной веры». Отец Алексий предполагал, кто его выдал, сообщив на допросе 19 октября, что проживавшая на Вознесенском проспекте монахиня Галина говорила ему: «Филофей Поляков является предателем и служит в ГПУ». Кроме того, батюшке предъявили при допросе найденный органами следствия проект заявления во ВНИК. В результате отец Алексий Западалов частично признал себя виновным.

Ему было предъявлено обвинение в том, что, «являясь одним из руководителей остатков ИПЦ, состоял во главе Моисеевской контр революционной ячейки и создал культы почитания могил Марии Гатчинской и бывшего городового Петра Алексеевича Богомолова, организовал группировку последователей ИПЦ и пытался создать такое церковно-монархическое движение, посредством которого ставил целью влиять на органы советской власти с тем, чтобы достичь послабления в репрессиях, направленных против церковно-монархических контр революционных элементов и добиться возврата ликвидированного штаба контр революционной организации ИПЦ – храма Воскресения на Крови; устраивал нелегальные собрания последователей ИПЦ, разрабатывал с ними проекты и методы контр революционной деятельности, составляя декларации правительству, обращения к верующим и листовки, распространяя их среди последователей ИПЦ».

Постановлением заседания выездной сессии Коллегии ОГПУ от 8 декабря 1932 года протоиерей Алексий Западалов был приговорен к заключению в концлагерь сроком на 10 лет. Осужденных этим же постановлением протопресвитера Александра Флерова, иеромонахов Серафима (Иванова), Филарета (Карзанова), Митрофана (Михайлова) и диакона Михаила Кедрова приговорили к высшей мере наказания с заменой 10 годами лагерей, а остальных – к различным срокам заключения и ссылки (от 10 до 3 лет). По данному делу допрашивали митрополита Иосифа (Петровых), его показания фигурировали в обвинительном заключении. С этого времени в северной столице не осталось легального истинно-православного духовенства. Фактически перестало существовать и иосифлянское руководство епархии.

Отец Алексий отбывал срок заключения в Лодейнопольском отделении Свирлага – близ г. Лодейное Поле Ленинградской области на реке Свирь, куда он прибыл этапом из Ленинграда 22 декабря 1932 года.

Лесозаготовки для строительства Нижне-Свирской ГЭС,работают заключенные. Начало 1930-х гг

Лесозаготовки для строительства Нижне-Свирской ГЭС, работают заключенные. Начало 1930-х гг

Сначала батюшка использовался на тяжелых физических работах при строительстве каскада Свирских ГЭС – в возрасте 62-65 лет рыл котлованы, валил лес, «но был крепок духом», затем работал счетоводом на лагпункте № 2 «Промкомбината». Согласно учетно-статистической лагерной карточке его срок был уменьшен «по зачетам» за перевыполнение норм к лету 1937 г. на 324 дня. При этом отец Алексий вместе с другими заключенными священниками совершал тайные богослужения и обсуждал доходившие в лагерь новости о ситуации в стране. Этого оказалось достаточно для осуждения и расстрела.

Поводом для репрессий стал поступивший 7 марта 1938 года лагерному начальству донос одного из заключенных о том, что в бараке № 22 произошел антисоветский разговор между священниками А. Западаловым и А. Новиковым. Однако, скорее всего, этот донос был организован самой лагерной администрацией, так как в следственном деле протоиерея имеется его негативная характеристика, данная начальником лагпункта еще 22 февраля 1938 года:

Заключенный Западалов Алексей Иосифович работает на л/п 2 «Промкомбината» счетоводом, к работе относится удовлетворительно. Моральное политическое состояние отрицательное. В быту ведет себя замкнуто и ни в чем себя не проявляет, в общей работе не участвует. Исправлению не поддается.

Кроме того, за батюшкой в лагере велась постоянная слежка, о чем свидетельствуют сохранившиеся в деле агентурные донесения секретных осведомителей и меморандум.

9 марта были взяты под стражу о. Алексий Западалов и еще три проживавших с ним в одном бараке священника: отец Георгий Бесчастный из Армавирского района Северо-Кавказского края, отец Алексий Новиков из Курской области и отец Алексий Виноградов из Ерахтовского района Московской области (они были приговорены в 1932-1935 года к 7-10 годам лишения свободы по обвинению в антисоветской деятельности). В тот же день состоялись допросы, на которых все подследственные отвергли обвинение в антисоветской агитации, и лишь отец А. Новиков частично признал себя виновным в проведении вместе с другими священниками тайных богослужений.

Отец Алексий Западалов на единственном допросе заявил, что и в 1932 году был осужден несправедливо: «Контрреволюционной деятельности у меня не было, а судили меня за то, что я был на нелегальном собрании среди верующих, где мы писали заявление об открытии церкви, и статья 58-10 мне дана неправильно». На утверждение следователя о различных антисоветских высказываниях о. Алексия, батюшка, как правило, отвечал: «Таких разговоров у меня ни с кем не было… Об этом я ни с кем не говорил». Протоиерей подтвердил лишь одну свою фразу: «Да, совершенно верно, я говорил, что при царизме священникам жилось хорошо, а также я говорил, что, когда отделили церковь от государства и духовенство лишили прав и отобрали собственность, часть духовенства сразу же стала реакционной, а часть, которая пристроилась к советской власти, им тоже жилось хорошо». Заключительное же обвинение следователя отец. Алексий категорически отверг. На вопрос: «Признаете ли Вы себя виновным в том, что Вы, будучи враждебно настроены к советской власти, вели антисоветскую агитацию среди заключенных, направленную на поражение Советского Союза в будущей войне, а также клеветнически высказывались о советской прессе?» – он ответил: «Виновным себя не признаю, так как это не совпадает с моим мировоззрением».

Не сумев добиться признания вины от арестованных, органы следствия подобрали трех «свидетелей», которые подтвердили антисоветские разговоры священников между собой. В частности, один из них показал, что 7 марта 1938 года услышал разговор Новикова и Западалова, «которые враждебно настроены против сов. власти и ее руководителей ЦК ВКП(б), говорили, что при царском строе жизнь была хорошая, мы, как люди, которые кончили духовные семинарии и академии, для будущего пригодимся, что придет такое время и момент, что мы будем обратно на своих местах славить Бога… обсуждали вопрос о создавшемся правом троцкистско-бухаринском блоке, что газеты печатают ложь и неправду и преувеличивают в смысле того, что Троцкий и его группа разбиты… также говорили, что советские лагеря не исправляют человека, а наоборот, доводят до могилы и сознательно доводят до истощения заключенных, которые гибнут».

Расследование было недолгим. 19 марта заместитель начальника Управления НКВД по Ленинградской области утвердил обвинительное заключение, в котором говорилось:

Указанные заключенные Западалов, Бесчастный, Новиков и Виноградов, оставаясь непримиримыми врагами советской власти, имея на этой почве между собою тесную связь и группируя вокруг себя контрреволюционный элемент в лагере, собираясь в разных помещениях лагпункта под видом богослужения, систематически проводили среди заключенных контрреволюционную агитацию, выражавшуюся в следующем:

Доказывали о преимуществе монархического строя перед советской властью.

Распространяли всевозможные клеветнические измышления о материальном положении трудящихся в СССР, доказывая, что народ голодает, а, мол, Советское правительство «сидит на шее трудящихся».

Доказывали, что судебная и исправительно-трудовая политика советской власти приводит к массовой гибели невинного народа.

Одобряли агрессивные намерения Японии и Германии в отношении СССР, утверждая, что фашизм победит, а советская власть погибнет, высказывая при этом повстанческо-пораженческие тенденции.

В связи с процессом антисоветского правотроцкистского блока особенно оживили свою контрреволюционную деятельность и активно выступали среди заключенных в защиту врагов народа – Бухарина, Рыкова, Ягоды и других, доказывая, что они «погибают за интересы трудящихся», высказывая при этом террористические тенденции в отношении руководителей ВКП(б) и Советского правительства.

Протоиерей Алексий Иосифович Западалов. Тюремная фотография. 1932 год.

Протоиерей Алексий Иосифович Западалов. Тюремная фотография. 1932 год.

29 июня 1938 года Особая Тройка Управления НКВД по Ленинградской области приговорила всех четырех обвиняемых к высшей мере наказания с конфискацией личного имущества. 10 июля приговор был приведен в исполнение. Реабилитация отца Алексия по этому делу произошла только 21 июля 1989 года, а по делу 1932 года – 18 декабря 1989 года.

В 2004 году в Петербурге скончался внук батюшки – писатель Игорь Борисович Западалов, который в своей статье 2001 года отмечал:

Отец мой… не терял надежды, что Сталин вернет духовных пастырей в приходы и вместе с ними вернется и отец Алексий. С этой странной надеждой он и умер от голода в блокадную зиму, упав на уличный сугроб. Умер, не зная, что отец его, мой дед, уже три года назад был расстрелян.

Разрыв между текстом

Фильм «Убиенный о. Алексий Западалов». Из серии Новомученики Смоленского кладбища.

Авторы: Наталья Славова, Иван Славов, Николай Дмитриев.

Страница: «Фильмы»

 

Pokrova2021

0 0 голоса
Рейтинг статьи
Подписаться
Уведомить о
guest

0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Календарь
Поиск
Метки
Управление