Ко дню памяти благоверного великого князя Игоря Ольговича Черниговского и Киевского

Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога; существующие же власти от Бога установлены. Посему противящийся власти противится Божию установлению. А противящиеся сами навлекут на себя осуждение (Рим.13:1-2).

Послание апостола Павла к Римлянам глава 13, стих с 1 по 2

Середина XII века была для Руси скорбным временем непрерывных междоусобных браней за Киевское княжение двух княжеских группировок – Ольговичей и Мстиславичей. Все они были в близком родстве, все – правнуки Ярослава Мудрого.

Мстиславичи назывались по имени своего отца – святого Мстислава Великого († 1132 г.), сына Владимира Мономаха (отсюда другое их название «Мономашичи»).

Ольговичи назывались по имени Олега Святославича († 1115 г.), прозванного за свою горькую судьбу «Гориславичем». Олег Гориславич был сын киевского князя Святослава († 1076 г.), который участвовал в 1072 году в перенесении мощей святых страстотерпцев Бориса и Глеба (сведения 2 мая) и вошел в историю Русской Церкви как владелец двух замечательнейших богословских сборников того времени – «Изборника Святослава 1073 года» и «Изборника 1076 года».

В некоторых древних месяцесловах и сам князь Святослав почитался угодником Божиим, но особенно прославились два его внука: преподобный Никола Святоша († 1142 г.) и двоюродный брат его, сын Олега Гориславича, святой князь-мученик Игорь Ольгович († 1147 г.).

Преподобный Никола Святоша и святой Игорь Ольгович представляют два различных пути христианской святости в Древней Руси. Преподобный Никола, отрекшийся от мира и княжеских обязанностей, стал простым иноком и мирно почил, проведя почти 40 лет в монастыре. Святой Игорь, волей Божией вступивший в борьбу за киевское княжение, мученическим подвигом должен был искупить наследственный грех княжеских усобиц.

В 1138 году великим князем киевским стал старший брат Игоря – Всеволод Ольгович (прадед святого Михаила Черниговского). Хотя его княжение длилось всего несколько лет и было наполнено непрерывными войнами, князь считал Киев своим наследственным княжеством и решил передать его в наследство своему брату Игорю. Он ссылался при этом на пример Владимира Мономаха и говорил, как бы нарочно подзадоривая Мономашичей: «Владимир посадил Мстислава, своего сына, после себя в Киеве, а Мстислав – брата своего Ярополка. А вот я говорю: если меня Бог возьмет, то я после себя даю Киев брату моему Игорю». Но Бог гордым противится. Горделивые слова Всеволода, которого и так не любили киевляне, стали предлогом для возбуждения ненависти против его брата Игоря и всех Ольговичей. «Не хотим быть в наследстве», – решило киевское вече. Злоба и гордыня князя вызвали ответную злобу и гордыню киевлян: святой Игорь, против воли вовлеченный в самый центр событий, стал невинной жертвой нараставшей ненависти.

Грозные события разворачивались стремительно. 1 августа 1146 года умер князь Всеволод, и киевляне целовали крест Игорю как новому князю, а Игорь целовал крест Киеву – справедливо править народом и защищать его. Но, преступив крестное целование, киевские бояре сразу же призвали Мстиславичей с войском. Под Киевом произошла битва между войсками князя Игоря и Изяслава Мстиславича, князя Переяславского. Еще раз нарушив крестное целование, киевские войска в разгар сражения перешли на сторону Изяслава. Четыре дня Игорь Ольгович скрывался в болотах около Киева. Там его взяли в плен и привели в Киев. Сначала благоверного князя поместили в его родовой Киевский Выдубицкий монастырь. (5) Позднее закованного в «железа» князя посадили в поруб. Это было 13 августа, все его княжение продолжалось две недели.

В порубе (это был холодный бревенчатый сруб, без окон и дверей; чтобы освободить из него человека, надо было «вырубить» его оттуда) многострадальный князь тяжко заболел. Думали, что он умрет. В этих условиях противники князя решили «вырубить» его из заточения. Тогда же его заставили принять монашество в монастыре святого Иоанна, что, впрочем, было вполне созвучно его собственным желаниям, так как он с юности проявлял особое благочестие – «был читатель книг и в пении церковном учен». Теперь, под тяжестью бед и скорбей, в душе его совершилась решительная перемена. Он горько каялся в грехах прошлых, скорби души кающейся в соединении с скорбями заключения темничного истощили силы его, и он поспешил просить себе милости – отречения от мира. Его вынесли из темницы до того больного, что восемь дней не мог ни пить, ни есть. И 5 января 1147 года епископ Переяславский Евфимий постриг его в иночество с именем Гавриил. Вскоре он выздоровел и был переведен в Киевский Феодоровский монастырь, где принял схиму с именем Игнатий и всецело предался иноческим подвигам, проводя время в слезах и молитве.

Но дух братоубийственной ненависти бушевал над Киевом. Возбуждаемая гордыней и ослепленная ненавистью, ни одна из сторон не хотела уступать. Черниговские князья, двоюродные братья Игоря, замыслили заманить Изяслава киевского в совместный поход с тем, чтобы захватить его или убить. Заговор открылся, когда князь был уже на пути к Чернигову. Возмущенные киевляне, узнав о коварстве черниговцев, обрушили месть на ни в чем неповинного князя-схимника.

Напрасно удерживал их митрополит Климент.

«Не творите греха, дети, послушайтесь меня; иначе навлечете на себя гнев Божий, а вражда между князьями не утолится»,

– говорил он им. Они не хотели слушать ни его, ни тысяцкого, пошли к монастырю. Правивший в Киеве князь Изяслав Мстиславич и особенно его брат князь Владимир пытались предотвратить это бессмысленное кровопролитие, спасти святого мученика, но сами подверглись опасности со стороны ожесточенной толпы.

Стоявший во время святой литургии и молившийся пред иконой Божией Матери, ставшей в последствии именоваться Игоревской, услыхал, чего хочет мятежная толпа. Он готовил себя ко всему мыслями о подвигах мучеников; потом пал в слезах и молился:

«Господи! призри на немощь мою, чтобы, уповая на Тебя, мог я перенесть все; благодарю Тебя, что Ты смирил меня; удостой взять меня из этого мятежного и мрачного мира в Твой свет».

Свирепые мятежники, не уважая святости храма Божия, ворвались в храм, схватили Игоря, сорвали с него мантию и повлекли из храма. Игорь говорил им:

«За что хотите вы убить меня, как разбойника? Пусть вы нарушили клятву предо мною – Бог вам простит; меня Он сподобил монашеского чина, и для меня довольно того».

Мятежная толпа кричала: «Убейте, убейте». С Игоря сорвали и подрясник, оставив в одной рубашке, и повлекли к воротам. В воротах монастыря толпу остановил князь Владимир. И сказал ему Игорь: «Ох, брате, куда ты?» Владимир же соскочил с коня, желая помочь ему, и покрыл его корзном (княжеским плащом) и говорил киевлянам: «Не убивайте, братья». И вел Владимир Игоря до двора матери своей, и стали бить Владимира. Так повествует летопись. Владимир успел втолкнуть Игоря во двор и затворить ворота. Но люди выломали ворота и, увидев Игоря «на сенях» (крытая галерея второго этажа в древнем киевском тереме), разбили сени, стащили святого мученика и убили на нижних ступенях лестницы. Ожесточение толпы было столь велико, что мертвое тело страдальца подвергли избиению и поруганию, его волочили веревкой за ноги до Десятинной церкви, бросили там на телегу, отвезли и «повергли на торгу».

Так святой мученик предал Господу дух свой «и совлекся ризы тленного человека, и в нетленную и многострадальную ризу Христа облекся». Когда вечером того же дня тело блаженного Игоря было перенесено в церковь святого Михаила, «Бог явил над ним знамение велико – зажглись свечи все над ним в церкви той». На другое утро митрополит послал Феодоровского игумена Ананию отпеть погребальное пение над князем в монастыре святого Симеона, построенном набожностью деда Игорева на окраине Киева. Игумен облек тело князя-инока в иноческие одежды и совершил погребальное пение. Благочестивый игумен горько плакал и сказал вслух всем:

«Горе веку суетному и сердцам жестоким! Где любовь?»

В то самое время загремел гром и затряслась земля и над церковью явился столп светлый. Народ в ужасе воскликнул: «Господи, помилуй!»

5 июня 1150 года, когда киевский престол был занят князем Юрием Долгоруким, его союзник, князь черниговский Святослав Ольгович, родной брат убиенного Игоря, торжественно перенес святые мощи князя Игоря на родину, в Чернигов, где они были положены в раку «с теремом» в кафедральном Спасском соборе. Тогда же было установлено празднование памяти святого.

Дни памяти:

• 2 октября — день мученической кончины.

• 18 июня — день перенесения святых мощей из Киева в Чернигов и день памяти иконы Божией Матери Игоревская.

Житие и страдания святого князя Игоря помещены в Степенной книге.(2) Икона Богородицы, перед которой он молился в последние минуты своей жизни во время оккупации Киева в 1941 году икона бесследно исчезла. В настоящее время местонахождение иконы неизвестно. (7,8)

Перенесение останков благоверного князя Игоря в Чернигов положило начало его местному почитанию. По мнению Д. С. Лихачёва, в 1150 году по заказу Святослава Ольговича было написано Житие страстотерпца по образцу Жития святых князей-страстотерпцев Бориса и Глеба, тогда же состоялась местная канонизация святого. Житие благоверного князя, было включено в черниговскую летопись — один из источников Ипатьевского свода. В последнем читаются фрагменты предполагаемого древнего Жития святого, отличающиеся от остального повествования агиографическим характером: молитвы святого князя перед кончиной, рассказ о том, что киевляне брали «на спасение себе» частицы «от крове его и от покрова, сущаго на нем», сообщение о чуде зажжения свечей над гробом страстотерпца (рассказ о чуде зажжения свечей содержит прямой выпад против митрополита Климента — ставленника князя Изяслава). Одной из главных тем черниговских произведений, посвященных благоверному князю Игорю (Жития и летописного рассказа), было прославление князя, названного в летописи «добрым поборником отечества своего», как невинного мученика, ставшего жертвой предательства как князей, так и киевлян. В 1151 году князь Святослав в память о брате назвал своего родившегося на Пасху сына Игорем (Георгием).

Краткое Житие святого Игоря Ольговича имелось под 11 июля в Минее новгородского Софийского собора. Первоначально в синодиках благоверный князь упоминался только как представитель черниговской династии князей. Его имя не фигурирует в перечне канонизированных русских князей во Вселенском синодике Успенского собора Московского Кремля 1684 года. Однако благоверный Игорь Черниговский назван в числе русских святых в «Слове на Субботу сыропустную» в сборнике XV века. Рассказ о святом князе содержится в Хронографе Русской редакции 1512 года, созданном в 1516-1522 годах Досифеем (Топорковым) в Иосифовом Волоколамском в честь Успения Пресвятой Богородицы монастыре. В сочинении указана ошибочная дата смерти князя — 1152 год, благоверный князь Игорь Ольгович фактически отождествляется здесь со своим племянником — новгород-северским князем Игорем (Георгием) Святославичем. В следующем общерусском своде — Никоновской летописи, созданной в Волоколамской обители в 20-х годах XVI века по повелению митрополита Даниила, в отличие от ряда Московских сводов 2-й половины XV века содержится подробный рассказ о кончине благоверного князя и о чудесах, происходивших во время его отпевания. Известия Никоновской летописи стали основным источником 2-й редакции Жития благоверного князя, сохранившейся в 10-й главе в составе 5-й степени «Книги степенной царского родословия» с названием «Страдание святаго мученика Киевьскаго великаго князя Игоря Ольговича инока». Данная редакция Жития помещена в рукописном сборнике 1633 года Германа (Тулупова): сначала ошибочно под 11 февраля, затем под 27 ноября (день памяти благоверного князя Всеволода (Гавриила) Мстиславича); под 5 января — в Милютинских Четьих-Минеях; под 5 июня — в Четьих-Минеях митрополита святителя Димитрия (Савича (Туптало)). На известность Жития святого Игоря Ольговича среди православных в Речи Посполитой указывает упоминание о нем в Густынской летописи, составленной в 1-й половине XVII века, после 1608 года. Проложное Житие святого впервые помещено в печатном Прологе 1662 года.

Особая «Повесть о убиении блаженного Игоря» сохранилась в редакции Киево-Печерского патерика, созданной в середине XVII века архимандритом Киево-Печерского монастыря Иосифом (Тризной). Ее источником была южнорусская летопись типа Ипатьевской. В «Повести…» рассказывается, что перед гибелью благоверный князь-страстотерпец Игорь Ольгович молился перед иконой Божией Матери «Умиление», впоследствии получившей название Игоревская. В XIX веке икона находилась в Киево-Печерской Лавре. Очевидно, сюда икона могла попасть в середине XIII-XV веков, когда в Киево-Печерский монастырь из разрушенных церквей города был перенесен ряд почитаемых икон. Особо бережное отношение к реликвии в этой обители объясняется тем, что в синодике монастыря «схимон(ах) Игнатий» был записан среди «князей черниговских, ктиторов святыя обители Киево-Печерские».

Под 19 сентября память князя-инока помещена в Месяцеслове Симона (Азарьина) (середина 50-х годов XVII века), под 9 сентября — в Кайдаловских святцах. Память святого князя Игоря Черниговского внесена в «Любопытный месяцеслов полный», что говорит о том, что к концу XVIII века уже состоялась общерусская канонизация святого. В службе святому он называется князем-страстотерпцем, уподобляется архидиакону первомученику Стефану. В 3-м тропаре 8-й песни канона благоверный князь прославляется как «победитель жестокосердых убийц», благодаря мученической кончине взошедший на небо. Канонизация святого подтверждена внесением его имени в Собор Тульских святых (празднование установлено 3 июня 1987) и в Собор Брянских святых (празднование установлено 5 декабря 2003).(5)

В состав Радзивиловской летописи (конец XV в.) вошли миниатюры, иллюстрирующие военные походы Ольговичей 1135-1136 годов, в числе которых был благоверный князь Игорь Ольгович; под 1142 годом помещена миниатюра с изображением похода князя Игоря на Переяславль.

История поражения князя открывается миниатюрой под 1146 годом, где показано бегство войск князя и его брата от Изяслава и заточение князя Игоря Ольговича в Выдубицком монастыре, продолжается под 1147 годом миниатюрами, сюжет которых рассказывает о попечении князя Владимира Мстиславича о судьбе Игоря Ольговича,

о прошении о постриге и его пострижении святителем Евфимием, епископом Переяславским

и завершается сценами надругательства киевлян над телом князя-инока («...поворзоше за нозе, волокоша сквозе Бабин торжок до Святое Богородици») и перенесения его останков с торга в церковь архангела Михаила.

В Лицевом летописном своде 70-х годов XVI века проиллюстрированы события, связанные, в частности, с военными действиями в отношении Переяславля (попытка князя Игоря Ольговича сесть на княжение и его поражение), а также показано пострижение князя святителем Евфимием, епископом Переяславским.

По описаниям иконописных подлинников XVIII — 20-х годов XIX века под 5 июня, князь Игорь «ростом был средний и сух, смугл лицем, власы над обычаи, как поп, носил долги, брада же узка и мала, прилежно уставы иноческие хранил, погребен в монастыре святаго Симеона… и облечен в одежды монашеския», «рус, брада подоле Николины, власы просты, риза преподобническая». В руководстве для иконописцев 1910 года указано, что благоверный князь был «типа русскаго, средних лет; ростом средний; телом сух, лицом смугл, у него малая и узкая борода, волосы разсыпаны по плечам; одежды монашеския, на голове схима».

Изображение благоверного князя Игоря Ольговича как седовласого князя с непокрытой головой помещено в Царском Титулярнике 1672 года и его копиях XVII — начала XVIII века.

Образ святого князя был введен в ряд композиций генеалогического древа Российских великих князей, царей и императоров (роспись 1689 года в галерее Преображенского собора Новоспасского монастыря в Москве, стенопись свода парадных сеней ГИМ (выполнена в 1883 артелью Ф. Г. Торопова), гравюры и литографии XVIII-XIX веков с изображениями родословных таблиц русских государей.

Фигура благоверного князя-страстотерпца занимает отдельное клеймо на иконе «Образ всех святых Российских великих князей, княгинь и княжон рода царского» (60-е годы XIX века, собор во имя равноапостольного князя Владимира в Санкт-Петербурге), он изображен в монашеском одеянии, со сложенными крестообразно на груди руками с крестом. Святой написан в верхнем ряду на иконе Божией Матери «Знамение» с собором благоверных князей и княгинь Всероссийских, созданной как дар императорской семье к 300-летию Дома Романовых около 1913 года на московской фирме Оловянишникова.

Условный портрет князя-страстотерпца Игоря Ольговича Черниговского и Киевского в доспехах и на коне встречается на гравюрах и литографиях в сюжетном и живописном изображении. Его образ включался также в монументальные программы убранства храмов: в частности, в стенописи храма Христа Спасителя он изображен в академической манере рядом с благоверным князем Константином Муромским в приделе во имя благоверного великого князя Александра Невского (70-е годы XIX века). В облачении схимника с крестом в правой руке благоверный князь Игорь Ольгович изображен на эскизе В. М. Васнецова к росписи Владимирского собора в Киеве.

В составе Собора русских святых благоверный князь-страстотерпец Игорь (средовек в княжеском одеянии, с крестом в правой руке, левая рука на рукояти меча; надпись: «Сты(й) Игоръ Кiев(с)») показан в центральной части 2-го ряда на иконе начала XIX века из Черновицкой области.

Современная иконография благоверного князя Игоря Черниговского и Киевского достаточно разнообразна и основана преимущественно на текстах подлинников. Несколько единоличных поясных изображений благоверного князя в схиме исполнено в иконописной школе МДАиС в византийской и древнерусской стилистике: икона 90-х годов XX века (средовек с вьющейся, раздвоенной на конце бородой, в куколе, с крестом в правой руке), образ 2005 года работы В. С. Глазовской (святой с небольшой округлой бородой, правая рука раскрыта ладонью). На иконе, написанной около 2005 года в Москве, князь-страстотерпец с едва заметной бородкой, в мантии и округлом куколе, со свитком в руках; на совместном изображении со святой Еленой (ок. 2007) — в рост в небольшом повороте вправо, в княжеских одеждах и шапке, с крестом в правой и мечом в левой руке, русые волосы прядями ниспадают на плечи. Существуют и другие варианты современных икон святого в княжеских одеждах, с крестом (в т. ч. в технике шитья). (5, 6)