Развитие церковной школы Санкт-Петербургской епархии.
- Образование церковных школ в первое десятилетие деятельности Братства.
- Подготовка учителей для церковно-приходских школ. Свято-Владимирская женская церковно-учительская школа.
- Церковные школы в начале второго десятилетия деятельности Братства.
- Второклассные учительские церковно-приходские школы, для подготовки учителей и учительниц для школ грамоты.
- Воспитание в детях религиозности и церковности.
- Воскресные школы.
- Организация учебного дела в конце третьего десятилетия деятельности Братства.
- О введении всеобщего начального обучения в Российской империи. Создание единой школьной сети.
- Развитие церковной школы Санкт-Петербургской епархии в 1909 – 1913 годах.
Образование церковных школ в первое десятилетие деятельности Братства.
После образования Санкт-Петербургского Православного Епархиального Братства во имя Пресвятой Богородицы, первоочередным делом Совета братства было учреждение церковно-приходских школ.
Здание училищного Совета при Святейшем Синоде. Начало ХХ века.
Санкт-Петербург. Ул. Правды., д. 13.
Об истории Санкт-Петербургского Православного Епархиального Братства во имя Пресвятой Богородицы
Помимо создаваемых непосредственно Епархиальным училищным советом церковно-приходских школ, отдельные школы Санкт-Петербургской епархии фактически уже исполняли роль церковно-приходских. Совету братства оставалось только принять эти школы в своё ведение, дать им пособия и наблюдать за их деятельностью в течении года. К этим школам в первую очередь относились певческие: Архиерейская, Исаакиевская и Казанская.
Кроме этих трех школ, под управление Епархиальному училищному совету, были переданы приюты при благотворительных церковных обществах столицы и несколько домашних школ, существовавших в домах членов причта. Это были школы: Ириновская, Сестрорецкая, Усть-Введенская, Криницкая, Верхутинская, Пулковская, Прибужская, Хмерская, Доможирская и Бельская Гдовского уезда.
Двухэтажное деревянное здание двухклассной церковно-приходской школы г. Сестрорецка.
Помимо этого, в ведение Совета братства перешли две земские школы: Рождественско-Пашская и Верховинская, а также и несколько «Волостных» школ, содержащихся крестьянами: Павловская, Ганькинская, Борисовщинская и Малишевская.
Все остальные школы должны уже были считаться школами, учрежденными Епархиальным училищным советом.
Порядок учреждения школ предполагал на начальном этапе совместное собрание священника с крестьянами, и по достижения общего соглашения, священник подавал в Совет братства прошение, с изложением условий организации деятельности школы с приложением к прошению договора с крестьянами.
При положительном рассмотрении прошения священника, Училищный совет утверждал прошение, регистрировал и извещал священника о положительном решении, затем в школу высылались учебные книги и классные принадлежности, а также содержание учителю на полгода вперед.
Священник открывал школу служением молебна в присутствии учащихся, их родителей и местных прихожан. О дне открытия школы священник сообщал Училищному совету, местному инспектору Народных училищ и наблюдателю, которому Совет братства поручал школу.
Иногда школы открывались по личному желанию священника, без участия крестьян, которые или не сознавали нужды в просвещении, или, по бедности, не могли ничего дать для обеспечения школы. Забота об обеспечении таких школ всецело предоставлялась Училищному совету и священнику – учредителю школы. К таким школам относились школы, которые уже существовали в домах причта до учреждения Братства.
Иногда школы открывались при участи местных землевладельцев, а местному крестьянскому населению оставалось только одно – посылать детей в школу. Так были открыты школы Воцкая, Тырково-Торошковская, Куйвозовская, Кяровская, Щегловская и Ивановская.
Школа в деревне Куйвози.
Школы открывались также местными благотворительными обществами, например Гаваньская, и распоряжением местных властей, как Колпинская.
Между тем, независимо от причин образования школы, центром всего учреждения, оставался приходской причт, с настоятелем во главе. Забота об учреждении школы, без участия священника, оставалась без исполнения.
При таких разнообразных условиях, были образованы все существующие в Санкт-Петербургской епархии церковно-приходские школы, число которых к 1895 году достигло 200 школ.
После первого десятилетия своей деятельности по учреждению школ в Санкт-Петербургской епархии, Санкт-Петербургское православное епархиальное братство во имя Пресвятой Богородицы, предполагало, что с постепенным открытием новых школ число детей, не посещающих школы, должно уменьшаться, одновременно не ожидая быстрого возрастания школ в следующем десятилетии. Планировалось упрочнение и улучшение учебного дела, в уже в существующих школах, и создание в каждом приходе две или три церковно-приходских школы, и в каждой деревне по одной школе грамоты. Школы грамоты, которые должны были готовить детей к поступлению в церковно-приходские школы, могли бы давать более высокое образование чем начальное образование. Примером тому, могли служить церковно-приходское школ протестантов, некоторые из которых, будучи некогда школами начальными, давали основательные знания среднего уровня, и в тоже время сохраняли характер и организацию школ церковных, но в духе протестантском.
Помимо учреждения церковно-приходских школ, Совету братства необходимо было решать вопросы о приеме и содержании учителей, следить за устройством школ и организацией учебного процесса.
Снабжение школ материальными средствами и прием учителей представляло для Совета наибольшие трудности. Это было связано в первую очередь с тем, что материальные средства самого Братства не возрастали в той мере, в какой возрастало число школ. Приходилось не увеличивать размеры жалованья учителям, и без того крайне скудные, а оставлять прежний или даже уменьшать. Так, например, на жалование учащим, в 1888 году приходилось по 187 рубля на школу, а в 1893 уменьшилось до 172 рубля на школу.
Кроме скудости материальных средств, трудность дела обеспечения школ была еще от неопределенности самого материального обеспечения школы. Условия эти для каждой школы были разные, и даже условия существования одной школы менялись в разные годы. Поэтому, Совет должен был на каждый год составлять особое распределение жалованья учащим, и даже в средине учебного года изменять то, что было назначено.
Непосредственные нужды школ были также разнообразны. Кроме содержания учителей, нужно было выдавать деньги на постройку и ремонт училищных домов, на устройство классной мебели, на оклейку помещений школ обоями, на ремонт печей, и это при том, что каждый расход требовал значительного согласования.
В первое десятилетние деятельности Братства, уездные отделения Братства фактически не участвовали в поисках финансирования, а председатели Отделений только ходатайствовали о выдаче пособий, и не имели у себя ни копейки на необходимые потребности.
При этом, после первых 10 лет существования Санкт-Петербургского православного епархиального братства во имя Пресвятой Богородицы, набор учителей в церковно-приходские школы представлял определенные трудности, ввиду отсутствия механизма отбора кандидатов на учительские места церковно-приходских школ. Совету братства приходилось основываться на отзывах посторонних лиц или на данные, указанные в прошениях, или на документы о прежней педагогической деятельности просителей, или наконец, на личных впечатлениях. Однако, необходимо отметить, что при таком способе отбора кандидатов на учительские места, не часто попадались среди учителей люди вредные, небрежные, неспособные.
Между тем, к началу учебного года, все свободные учительские места замещались. Оставалось только объявлять просителям о назначении, выдать деньги на проезд в школу и учебное дело получало ход. Но, на деле было не так. Так как, большая часть просителей жили вне Санкт-Петербурга, то каждого из них следовало было известить о назначении, при этом написать, какое ему назначено содержание от Братства, какие предполагались местные средства, какое помещение школы. Если проситель находил условия благоприятными, он отправлялся по назначению и извещал Совет о своем согласии занять место. Однако недовольных было много, кандидаты медлили ехать в школу, просили других мест, нужно было искать новых кандидатов, и все это представляло сложную нравственно-тяжелую работу для председателя Братства и делопроизводителя, главных распорядителей Братства, которые порой теряли уверенность в благополучном решении по обеспечению школ кандидатами на учительские места.
При таком порядке назначения учителей, в некоторых школах, не было занятий по целому месяцу, из-за неприбытия учителя, тогда как в других встречались по два учителя, один из которых не известил Совет о своем прибытии на место, а другой был назначен Советом на основании неверной информации о свободном месте.
Трудность в назначении учителей происходила и от того, что большая часть просителей не дорожили местом, не чувствовали в себе ни призвания и не имели навыки к профессии учителя, а только искали временного приюта, а чаще всего освобождения от воинской службы, или случая зарекомендовать себя перед епархиальной властью, а потом найти место священнослужителя, или перейти из чужой епархии в Санкт-Петербургскую. Поэтому многие оставляли школу при первом открывшемся месте при церкви, уезжая в Санкт-Петербург просить о назначении, часто даже не известив Совет братства об оставлении занятий, а многие даже не отправлялись к месту службы, а думали только запастись свидетельством на льготу от воинской повинности.
Чаще всего, данные действия были присущи лицам духовного звания. Окончившие курсы Духовной семинарии искали места в церковно-приходских школах только до поступления на место, а окончившие курсы в женских духовных училищах, только до выхода в замужество.
Это обстоятельство вынуждало Совет давать учительские места лицам, специально подготовленными к учительской должности в институтах ведомства Воспитательного дома, или Министерства народного просвещения. И, эти лица оказывались вполне подходящими к выполнению своих обязанностей. Знакомые с деревенскою жизнью с малолетства, опытные в преподавании и привыкшие скромной обстановке сельского учителя, при заботливости священников, управляющими школами, удовлетворяли всем требованиями, которые выставлялись церковно-приходской школой. А главное, они часто не меняли свои места, и как следствие, учебный процесс проходил без перерывов.
Всего, за первые 10 лет в церковно-приходских школах на учительских местах находилось 300 человек, из них 57 человек окончивших курсы Духовной семинарии, 52 окончивших курсы Исидоровского училища, 41 воспитанник разных классов Духовной семинарии и училища. Таким образом почти половина всего состава преподавательского состава была духовного образования. Главная причина такого большого количества учителей была связана непосредственно с текучестью кадров, в частых переходах на должность и выходах из должности.
Санкт-Петербургское Исидоровское епархиальное женское училище.
Остальной преподавательский состав состоял из 23 человек окончивших курсы в мужских и женских учительских институтах, 20 начальных учителей, 19 начальных учительниц, 20 псаломщиков, 14 диаконов, 17 окончивших курсы женских духовных училищах других епархий, 10 из сельских и городских народных училищ, 11 учителей школ Воспитательного дома, 15 из женских гимназий и прогимназий, 6 из женских институтов, двое высшего образования, двое из отставных учителей, один из военной школы.
Отсутствие механизма правильного отбора кандидатов, в первые десять лет существования Братства, приводило к многочисленным нарушениям исполнения своих служебных обязанностей лицами, принятыми на учительские места.
Так было зафиксировано 15 случаев пререканий между заведующими в школах и учителями, чаще всего из-за выдачи жалованья; случаи эти значительно уменьшились с изданием сборника распоряжений Совета братства в 1892 году, в котором был определен способ распределения жалованья. За небрежное отношение к делу и неподобающее поведение было уволено 6 человек. Самовольно оставили школу двое; трое от епархиального начальства получили внушение, с предупреждение о возможном лишении места, пли перевода на худшее место; пяти лицам сделано было внушение от Совета; четверо было переведено в другие школы из-за пререканий.
Важным мероприятием в целях улучшения обеспечения церковно-приходских школ учительскими кадрами стало решение императора России от 26 ноября 1888 года «О предоставлении Правлениям и Советам учебных заведений Православного духовного ведомства права производить испытания и выдавать свидетельства на звания учителей и учительниц церковно-приходских школ».
Предоставленное право позволяло проводить испытания и выдавать свидетельства на звание учителей и на звания учителей и учительниц церковно-приходских школ правлениям духовных семинарий и училищ, а также советам епархиальных училищ. На основании предоставленного императором России права от 26 ноября 1888 года, Училищным Советом при Святейшем Синоде были разработаны Правила для производства испытания на звание учителя и учительницы одноклассной церковно-приходской школы и Программу испытания на это звание.
Определением Святейшего Синода 21-го – 30-го декабря 1890 года за № 3002 программа и правила, согласованные с министром народного просвещения, были утверждены, в виде временных, и напечатаны, для сведения и непременного исполнения по духовному ведомству в «Церковных ведомостях».
К 1893 году в Санкт-Петербургской епархии уже действовало до 400 церковно-приходских школ и школ грамоты, состоящих в ведении Епархиального училищного совета, или, что тоже Совета Санкт-Петербургского православного епархиального братства во имя Пресвятой Богородицы. Для организации работы по созданию и управлению церковными школами Училищным советом при Святейшем Синоде и Санкт-Петербургским епархиальным училищным советом была разработана обширная нормативно-правая база, представляющая из себя различные общие организационные указания, частные распоряжения по отдельным вопросам, а также различные правила, необходимость которых была оправдана опытом. 1893 году вся эта нормативно-правовая база была издана единым сборником для руководства в работе.
Подготовка учителей для церковно-приходских школ. Свято-Владимирская женская церковно-учительская школа.
В целом, в первые десять лет деятельность Санкт-Петербургского православного епархиального братства во имя Пресвятой Богородицы в сфере создания и развития церковно-приходских школ, находилась в рамках общих тенденций развития церковно-приходских школ и государственной политики образования Российской империи.
История церковной школы в системе народного образования Российской империи
Быстрое и широкое распространение церковных школ в России вызвало потребность в образовании учителей и учительниц, подготовленных в духе направлении этих школ.
В истории России церковно-приходская школа представляла собой удивительное явление. Явилась она вместе с просвещением Руси христианством, и принята была народом свободно, как свободно принял он веру. Эта школа была вполне народная. Одно время, она пользовалась покровительством князей русских; затем ее охраняли только две могучие силы – церковь и народ. Пережила эта школа удивительную междоусобицу, пережила татарское нашествие, пережила «Польскую разруху», пережила Петровскую реформу, пережила наконец, и блестящий век Екатерины, когда духовенство совершенно было устранено от школы, и руководительство ими вверено было иноземцу Янковичу де Mириево. Сохранил ее Бог на благо России через все годины испытаний отечества. Укрывалась она в монастырях, ютилась в глухих деревнях, забытая, беспомощная, заброшенная, но всегда живая, и в тиши глухих сел совершала свое великое дело.
В 1861 году, с уничтожением крепостного права на Руси, духовенство вышло первое на дело просвещения освобожденного народа. Бескорыстно предлагало оно свои услуги, открывало школы в своих домах, обучало мальчиков и девочек, просвещало взрослых. Церковно-приходские школы в громадном количестве возникли по всей России. Если бы это движение получило поддержку, возможно образование в России пошло по другому пути. К сожалению, случилось иное. Явилось земство, уполномоченное собирать деньги с народа и употреблять их по своему усмотрению; а так как, в то же время общество охватила эпидемия либерализма, то, занявшись школами, земства первым делом постарались устранить из них духовенство. Основанные духовенством школы стали земскими; но прежде, чем это произошло, был распущен слух, что школы духовенства существовали только на бумаге. Из хозяина школы духовенство стало гостем, и не всегда терпимым. В результате получилось охлаждение этих бескорыстных тружеников образования и удаление их от школы, ими же созданной.
Сергей Иринеевич Миропольский, 1842 – 6 июля 1907. Член-ревизор Учебного комитета при Святейшем Синоде, педагог-методист. Действительный член Санкт-Петербургского Православного Епархиального Братства
во имя Пресвятой Богородицы.
По истечении 30 лет, земство израсходовало массу денег; платежные силы народа были истощены, а школ на 2/3 населения детского возраста не хватало, дети по-прежнему оставались безграмотными. При этом, благотворное влияние новой школы либерального направления на народную жизнь, было весьма сомнительно. За этот период, когда церковь была отторгнута от образования, нравственная распущенность в народе усилилась, пьянство увеличилось, семейная жизнь ослабела, религиозность стала охладевать, и народное благосостояние понизилось.
После страшного события – мученической кончины Государя-Освободителя Александра II, когда общество стало отрезвляться от пережитых увлечений, к оздоровлению и укреплению народа и к просвещению его в духе веры и церкви православной Державной Волей призвана была вновь церковная школа.
И здесь она обнаружила внутреннюю силу и живучесть свою. Прошло только шесть лет, после утверждения 13 июня 1884 года «Правила о церковно-приходских школах», поставивших школу в непосредственную связь с церковью, которые явились следствием осознания в 1878 году понимания правительством необходимости предоставить православному духовенству принадлежащее ему руководящее участие в деле народного просвещения, вместо прежних 4 тысяч церковно-приходских школ, к 1890 году их было по всей России около 20000 (в 1888 — 1889 учебном году их было 17713, в которых обучалось 473275 учащихся). И все это сделано было бескорыстным трудом духовенства на народные деньги. Школа церковная, по справедливому замечанию одного писателя, вышла на делание свое как первые провозвестники христианства, не имея ни серебра, ни меди при поясах. Вся тайна успеха этих школ в том добром направлении, которого народ давно желал и искал, но не находил в школах земских.
Остро возник вопрос об учителях для этих школ и главный вопрос о комплектовании учителями школ, от куда производить их набор. При этом в России уже было создано не мало учреждений для этих целей, в виде школ церковно-учительских, между ними появились и женские. Были созданы и учительские семинарии, которые устраивали земства и правительство. На них возлагались блестящие надежды. Образцом их взят был тип заграничный. Средства требовались большие. Потребовалось значительное число преподавателей, масса учебных пособий, обширные здания.
Однако действительность не оправдала надежд. В семинарии большей частью поступали недоучки из разных учебных заведений. Курс учения был начертан широко, – учили столь многому, что ничему не выучивались как следует. Но хуже всего было то, что из семинарий выходили люди не редко шаткие в убеждениях, презрительные, высокомерные, с чрезмерными претензиями и с навыками к широкому житью. Скудное жалованье сельского учителя их не удовлетворяло, отсюда рождалось недовольство. В отношении же к священникам эти учителя держали себя, как хозяева школ, неуважительно. Постепенно дух в учительских семинариях, под влиянием церковно-приходских школ стал измениться к лучшему; но уже одна дороговизна этих заведший делала их малопригодными для цели.
Для церковных школ необходимы были учителя, хорошо знающие то, чему они должны учить, – скромные, непритязательные, а главное воспитанные на строго-религиозных началах люди, твердых убеждений, которые любили Церковь, хранили ее уставы, чтили пастырей ее, довольствовались малым; любили бы сельскую жизнь и трудились не только за страх но и за совесть. Таких учителей лучше всего было воспитывать из среды самого народа, из лучших детей его, воспитанных в добрых преданиях христианских семейств и имеющих склонность к учительству. Курс этих школ не должен был быть слишком широк, но достаточен для хорошего учителя. Воспитание не должно было удалять их от сельского быта, но должно было развивать в них навыки к труду, порядку, к честному исполнению своего долга.
Протоиерей Михаил Андреевич Буткевич первая половина 1840-х – начало 1910-х. Священник в Новодевичьем Воскресенском монастыре с 1882. Проповедник, автор духовно-музыкальных сочинений. Строитель церковно-учительской Князь-Владимирской школы при Новодевичьем монастыре, первый ее законоучитель и наблюдатель. Почетный член Санкт-Петербургского Православного Епархиального Братства во имя Пресвятой Богородицы.
Соображение о создании школы по подготовке учителей в Санкт-Петербургском православном епархиальном братстве во имя Пресвятой Богородицы зародилась еще в 1885 году. По ходатайству протоиерея Воскресенского Новодевичьего монастыря Михаила Андреевича Буткевича, назначенная в начале 1888 года игуменья Новодевичьего монастыря Валентина предоставила под школу участок монастырской земли, рядом с домами для монастырского духовенства, по Забалканскому проезду.
8-го сентября 1888 года, состоялась торжественная закладка здания церковно-приходской Князь-Владимирской школы в Санкт-Петербурге, учреждённой в память 900-летия крещения Руси.
Новая школа устраивалась для детей бедного населения за Московскою заставой, в которой насчитывалось более 15 тысяч человек беднейшего населения, и не имевшей ни одной общественной для всех доступной школы. Жители этого района вынуждены были посылать своих детей обучаться грамоте в ближайшие городские или отдавать их в частные школы.
Новая школа находилась под особым покровительством Санкт-Петербургского православного епархиального братства во имя Пресвятой Богородицы Братства, от Совета которого о. Буткевичу выдана была книга для сбора пожертвований.
Митрофан (Матвей Павлович Невский), около 1836 – 23 мая 1899. Епископ Смоленский и Дорогобужский, 2 января 1899 – 23 мая 1899. Епископ Пензенский и Саранский, 12 июля 1890 – 13 ноября 1893. Епископ Ладожский, викарий Санкт-Петербургской епархии, 14 февраля 1888 – 21 июля 1890. Председатель Санкт-Петербургского Православного Епархиального Братства во имя Пресвятой Богородицы, с августа 1888 по август 1890 года. Почетный член Санкт-Петербургского Православного Епархиального Братства во имя Пресвятой Богородицы.
Епископ Ладожский, второй викарий Санкт-Петербургской епархии Митрофан (Невский)
Торжество закладки началось богослужением в монастырском соборе. Литургию и молебствие совершил новый предстатель Совета братства, преосвященный Митрофан, епископ Ладожский, в сослужении с наместником Александро-невской лавры, архимандритом о. Иннокентием, главным священником армии и флота, протоиереем Александром Алексеевичем Желобовским, монастырскими протоиереями А. Вознесенским и о. Буткевичем и другим духовенством.
Протопресвитер Александр Алексеевич Желобовский, 28 августа (9 сентября) 1834 – 29 апреля (12 мая) 1910. Главный священник армии и флота, 16 марта (7 апреля) 1888 – 29 апреля (12 мая) 1910. Почетный член Училищного Совета при Святейшем Синоде. Оказал значительные заслуги в деле благоустроения церковных школ. Действительный член Санкт-Петербургского Православного Епархиального Братства во имя Пресвятой Богородицы.
Храм был переполнен молящимися. Перед молебствием, когда все духовенство вышло из алтаря, приготовляясь к крестному ходу, преосвященный Митрофан произнес глубоко поучительное слово, в котором развил мысль о том, что святой равноапостольный князь Владимир, во имя которого создавалась школа, одновременно с введением в Руси христианства, весьма заботился и о просвещении народа посредством школ. Затем из собора совершен был торжественный крестный ход к строящейся школе. Масса народа из-за Московской заставы и города наполнила Забалканский проспект. На месте закладки было отслужено молебствие с водоосвящением. Перед совершением закладки о. протоиерей Буткевич, по прочтении надписи на закладной доске, сказал несколько глубоко прочувствованных слов.
Учреждаемая церковно-приходская школа при женском монастыре вызывала особенное к себе сочувствие и внимание лиц, близко стоящих к делу церковно-приходских школ. На торжестве присутствовали члены Училищного совета при Святейшем Синоде Владимир Карлович Саблер, Василий Иванович Шемякин, Николай Николаевич Клириков и многие из членов Братства.
Князь-Владимирская школа при Воскресенском Новодевичьем монастыре была открыта 31 октября 1889 года.
Князь-Владимирская школа была размещена в прекрасном каменном двухэтажном здании, устроенном на частные средства, с обширным, светлым коридором посредине и с прилегающим к нему открытым рекреационным залом на втором этаже, с красивыми и прочными мозаичными полами; в классах и жилых помещениях полы были паркетные. В 1891 году к школе сделана была каменная, в два этажа, пристройка. Здание школы внешним своим видом производила благопристойное впечатление. На фронтоне здания, в русском стиле, на золотом фоне, помещена была икона святого князя Владимира, небесного покровителя школы; обширный, светлый вестибюль; широкая лестница на второй этаж; везде обилие света и воздуха, столь важных в гигиеническом отношении, при необычайной чистоте и опрятности, с которыми держалось все здание, обращали на себя внимание посетителей.
Свято-Владимирская школа Начало ХХ века
В рекреационном зале, в обширной нише, размещен был большой образ Спасителя; в классах иконы, перед которыми в часы занятий теплились лампадки; везде была прочная, красивая мебель. В нижнем этаже помещались два класса церковно-приходской школы, с школою грамоты, из расчета на приходящих 130 мальчиков и девочек, первый класс учительской школы и кухня; во втором этаже старшее отделение учительской школы, спальни учениц, приемная и помещения учительниц.
Постройка этого прекрасного здания составляла незабвенную заслугу протоиерея Михаила Андреевича Буткевича, который с неутомимой деятельностью собрал на школу пожертвования около 50000 рублей, проектировал план здания, непосредственно принимал участие в постройке его, а когда школа открылась – был первым ее законоучителем и наблюдателем.
Содержалась школа на частные средства, при участии Санкт-Петербургского православного епархиального братства во имя Пресвятой Богородицы и Новодевичьего монастыря, который обеспечивал пищей учениц и учительниц, живущих в школе, снабжал воспитанниц обувью и доставлял бесплатное лечение заболевшим в монастырской больнице.
Совет братства заведовал ее учебной частью: главное же управление принадлежало высокопреосвященному митрополиту Исидору, который утверждал журналы совета по делам школы и служащих при школе лиц.
Исидор (Яков Сергеевич Никольский), 1 (12) октября 1799 – 7 (19) сентября 1892. Митрополит Санкт-Петербургский и Новгородский, экзарх Финляндии, 1 июля 1860 – 7 сентября 1892.
Почетным попечителем школы состоял преосвященный Антоний, епископ Выборгский, попечительницей Екатерина Александровна Победоносцева, которая, кроме материальных пожертвований, являлась ближайшей руководительницей школы в учебно-воспитательном отношении и, по особому расположению к участию к школе, в сущности, несла обязанности, возлагаемые обыкновенно на начальниц женских учебных заведений.
Митрополит Антоний (Александр Васильевич Вадковский), 3 (15) августа 1846 – 2 (15) ноября 1912. Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский 25 декабря 1898 – 2 ноября 1912. Епископ Выборгский, викарий Санкт-Петербургской епархии 3 мая 1887 по 24 октября 1892. Председатель Санкт-Петербургского Православного Епархиального Братства во имя Пресвятой Богородицы с 5 декабря 1887 по август 1888 года.
Епископ Выборгский, первый викарий Санкт-Петербургской епархии Антоний (Вадковский)
Игуменья Новодевичьего монастыря Валентина, почетный член Санкт-Петербургского православного епархиального братства во имя Пресвятой Богородицы, состояла помощницей попечительницы; тайный советник, почетный член Санкт-Петербургского православного епархиального братства во имя Пресвятой Богородицы Ратьков-Рожнов, жертвующий ежегодно по 1000 рублей на жалованье учительницам, состоял попечителем школы. При школе состояли: законоучитель, надзирательница, заведующая школой, в то же время преподающая русский язык и географию, три учительницы русского языка, арифметики, чистописания и рукоделия, и два учителя – церковного рисования и иконописи.
Владимир Александрович Ратьков-Рожнов 16 июня 1834 – 2 апреля 1912. Действительный статский советник. Сенатор с августа 1904 – 2 апреля 1912. Русский общественный деятель, предприниматель и промышленник, один из крупных благотворителей на пользу церкви и общества. Городской голова Санкт-Петербурга с 1893 по 1898. Почетный член Санкт-Петербургского Православного Епархиального Братства во имя Пресвятой Богородицы.
Целью деятельности школы ставилось церковное воспитание и правильное образование хорошо подготовленных учительниц для церковно-приходских школ в Санкт-Петербургской епархии.
Братство обращало особенное внимание на образование девочек, так как женская половина местного населения почти вся была поголовно безграмотна.
Учительская школа была открыта с целью подготовки учительниц для женских церковно-приходских школ. В эту школу поступали девочки-крестьянки, не моложе 11 лет, окончившие курс двухклассной церковно-приходской школы, по рекомендации законоучителей.
Курс в учительской школе был пятилетним: первые два класса по два года, а последний практический – один год. В учебный курс входили следующие предметы:
- Закон Божий: священная история Ветхого и Нового Завета, катехизис, церковное богослужение с уставом, краткая церковная история, общая (до разделению церквей) и русская;
- Русский язык с церковно-славянским;
- Арифметика;
- Русская история и география;
- Дидактика;
- Церковное пение;
- Чистописание.
Кроме того, в школе преподавались рисование (как подготовка к иконописанию) и рукоделие – шитье, вязанье, кройка и наконец огородничество и домоводство по желанию.
Игуменья Валентина (Ивановская) ? – 29 июля 1904. Настоятельница Воскресенского женского монастыря 13 января 1888 – 29 июля 1904. Попечительница церковно-учительской Князь-Владимирской школы при Воскресенском Новодевичьем монастыре. Почетный член Санкт-Петербургского Епархиального Православного Братства во имя Пресвятой Богородицы.
Для практических занятий по дидактике при учительской школе состояла одноклассная школа образцовая, где воспитанницы выпускного класса, по особому расписанию, должны были вести наблюдения, репетировать учениц, а затем и преподавать, под руководством учителей.
Основной характер Свято-Владимирской школы составляла церковность. На этой живой и плодотворной почве создавалась и развивалась вся ее внутренняя жизнь.
В мае 1892 года производились в школе годовые испытания, на которых присутствовали, кроме преподающих в школе, преосвященный Антоний, епископ Выборгский, ректор Санкт-Петербургской духовной академии, попечительница Е.А. Победоносцева, т.с. И.С. Сидорский, директор канцелярии Обер-прокурора Святейшего Синода, В.А. Ратьков-Рожнов, попечитель школы, как эксперт по церковному пению, регент митрополичьего хора, известный композитор Г.Ф. Львовский, а некоторые экзамены посетила и игуменья Новодевичьего монастыря Валентина, относящаяся заботливо к школе. По Закону Божию воспитанницы обнаружили такие познания, которые превосходили размер требований программы. Они твердо и разумно усвоили катехизис, священную историю, общие сведения из церковной истории. При этом они усвоили на память много важнейших текстов Священного Писания, которые обыкновенно в школах не изучались. Так, говоря об учреждении таинства Евхаристии, они прямо наизусть читали славянский текст евангельского рассказа о тех событиях.
Наизусть ими было усвоено, пророчество Даниила о седминах, при чем воспитанницы отчетливо излагали смысл этого пророчества и указывали его исполнение. По церковному богослужению ответы учениц вызывали общее одобрение. Девочки не только усвоили порядок церковных богослужений, но обнаружили основательное знакомство с богослужебными книгами; они знали содержание и практическое употребление их; при этом они заучили на память много церковных песнопений, тропари, богородичные и гласовые стихиры.
В церковно-славянском языке воспитанницы также показали превосходные результаты. Чтение их было свободно, правильно, отчетливо, имели церковную интонацию. Довольно свободно переводили они славянский текст на русский, а при разборе его обнаружили знание грамматических форм языка. Испытания по русскому языку показали, что воспитанницы отчетливо и твердо усвоили весь курс грамматики. Они давали правильные определения частей речи, безошибочно делали грамматический разбор, составляли примеры на грамматические правила и с правильною и даже изящною дикцией читали изученный наизусть стихотворения. По словесности экзамен производился так же, как велось обучение: ученицы читали наизусть усвоенный образец, подвергали его разбору, показывали, к какому роду поэтических произведений он относится, и затем давали определение прочитанного вида поэтических произведений.
Знания воспитанниц оказались так тверды, отчетливы, разумны, что заставляли радоваться. Такие познания сделали бы честь любой гимназии. Тайна успеха заключалась именно в том, что в преподавании было отброшено все лишнее, и взято было лишь одно существенное. Такое преподавание, сберегая время, сосредоточивая занятия и внимание учениц, дало возможность не только своевременно пройти курс, но и сделать многие его повторения, при этом явилась возможность изучить массу поэтических образцов. Это изучение благотворно повлияло на правильную выработку устной и письменной речи воспитанниц, которые вообще давали ответы языком правильным, свободным, чистым. Учительница обращала, видимо, должное внимание на произношение и прозаических образцов: воспитанницы читали их прекрасно и вызывали общее одобрение присутствовавших на экзамене. При испытании по русскому языку и словесности на экзамене рассматривались и письменные работы учениц. Ученицы приобрели хороший навык в связанном и свободном изложении своих мыслей: пишут все грамотно, ошибки встречаются, но у немногих и очень редко; все упражнения исполнялись тщательно, писались четко, опрятно. Некоторые же ученицы писали самостоятельные работы так хорошо, что они читаются с удовольствием, так живо, правдиво и непринужденно они были написаны. Упражнения воспитанниц младшего отделения также оказались очень удовлетворительными.
Экзамен по церковному пению был торжеством школы. Ученицы в этом предмете достигли вполне отрадных успехов. Церковную ноту они усвоили настолько, что могли свободно, с листа, петь вновь всякое песнопение. Гласовые напевы они изучили твердо. Гласы на «Господи воззвах» и стихиры они поли с канонархом и пели прекрасно, в очень красивом и оригинальном переложении г. Львовского, написанном специально для школы. Многие песнопения по мелодии и тексту ученицы свободно исполняли и по памяти. При отличном знании нот и церковной гаммы, ученицы обнаружили твердую и верную интонацию, хорошо развитый слух и достаточный навык к ритмике. Некоторые воспитанницы могли писать мелодии на доске под диктовку, со слуха, что встречалось чрезвычайно редко в школах, где пение преподавалось обыкновенно по старой рутине.
Воспитанницы на занятиях по пению.
Ученицы хорошо были ознакомлены и с итальянской нотой. Хоровое пение их отличалось стройностью, выдержкой и разумным исполнением. Некоторые из воспитанниц научились владеть камертоном и управлять хором. Искусству этому предполагалось впоследствии обучить всех воспитанниц.
По арифметике воспитанницы прошли простые числа, именованные и дроби. На экзамене ученицы правильно решали задачи, верно давали определения арифметических действий и вообще отвечали хорошо.
По рисованию на экзамен были представлены образцы ученических работ за весь год. Ученицы замечательно быстро подвинулись в рисовании, благодаря столько же искусству учителя, сколько и своему усердию. Копии с рисунков и икон были положительно хороши. Некоторые из воспитанниц начали уже работать масляными красками, и это вызывало надежду, что к концу курса в школе воспитанницы будут мастерицами в иконописании.
В целом майские экзамены в учительской школе произвели наилучшее впечатление на испытующих. Учебное дело оказалось на такой высоте, какая только желательна для школы. При основательных познаниях, ученицы обнаружили и умственное развитие: ответы их отличались сознательностью, выражались языком правильным и свободным.
По окончании экзамена, преосвященный Антоний, сказав напутственное наставление каждому классу, благословил воспитанниц и выразил одобрение их усердным занятиям и добрым успехам. Воспитанницы, по собственному желанию пропели торжественный гимн святым Просветителям Руси, и веселые, радостные, признательные, проводили любимого владыку с пением: «Ис Полла Эти Деспота». Попечительница, растроганная радостью учениц, сердечно благодарила их за труды и поздравила с окончанием испытаний.
Душою школы являлась попечительница Екатерина Александровна Победоносцева, почетный член Санкт-Петербургского Православного Епархиального Братства во имя Пресвятой Богородицы. Добровольно, из расположения к школе, приняла она и несла трудные и сложные обязанности, которые обыкновенно составляют труд начальниц женских учебных заведений. Почти ежедневно, как только позволяло здоровье, Екатерина Александровна бывала в школе, посещала уроки, входила в жизнь школы. Попечительница отбирала преподавателей; своими советами давала руководящее направление обучению; непосредственно участвовала в выработке учебных программ, в выборе учебников и пособий, в назначение тем для письменных работ, которая сама же и прочитывала; она следила за занятыми и успехами учениц; поощряла и поддерживала их, старалась облегчить их труд; помогала и преподавательницам своими советами.
Улучшение учебного дела составляло предмет ее постоянных забот; благодаря именно этой заботливости, учебное дело в школе и было поставлено на высоте. Но еще больших заботе прилагает Екатерина Александровна о воспитании своих девочек. Ей была известна вся жизнь их до мелочей; она не только знала каждую девочку по имени, но и знала и откуда она, кто ее родители, какое их семейное положение; она знала и характер каждой воспитанницы, их склонности, степень умственного развития, хорошие и дурные их наклонности. Относясь к воспитанницам, как добрая мать, искренно, правдиво, где нужно строго, а всегда с любовью, она вызвала в них такое доверие к себе, что душа девочек пред нею была открыта.
Екатерина Александровна Победоносцева 1848–1932. Урожденная Энгельгард, супруга обер-прокурора Святейшего Синода Константина Петровича Победоносцева. Почетная попечительница церковно-учительской Князь-Владимирской школы при Воскресенском Новодевичьем монастыре. Почетный член Санкт-Петербургского Православного Епархиального Братства во имя Пресвятой Богородицы.
Юность отзывчива, и на любовь к ней она всегда ответит взаимностью. Эти простые, неиспорченные и неизбалованные деревенские девочки были полны самой живой признательности к своей доброй попечительнице.
Гигиенические условия жизни воспитанниц были весьма благоприятны. Здание школы отличалось обилием света и воздуха; во всех помещениях поддерживалась образцовая чистота; девочки обязательно ежедневно выводись на прогулку. Обеспечение учениц едой, одеждою и обувью, было просто, но вполне прилично и достаточно.
В школе, кроме швейцара, совсем не было прислуги. Воспитанницы сами убирали свои постели, наблюдали за чистотой в классах и дортуарах, прислуживали при столе, участвовали в приготовлении пищи; шили себе, что было необходимо, вязали чулки. Вообще девочки воспитывались в практических навыках на труд, и с удовольствием исполняли все обязанности по хозяйству. Никакой роскоши и излишеств в школе не допускалось. Дни их проходили в постоянных занятиях или научными предметами, или рукодельем. С внешней стороны девочки производили очень благоприятное впечатление, чистенькие, всегда опрятные, держали себя скромно, просто, приветливо и доверчиво и сохраняли добродушие деревенских девушек, с присоединением благовоспитанности. Дисциплина школы была совершенно чужда тягостного формализма; она основывалась на живых, чисто внутренних основаниях и не нуждалась ни в каких внешних мерах.
1 мая 1894 года на очередном собрании Санкт-Петербургского православного епархиального братства во имя Пресвятой Богородицы, действительный член Братства и Училищного совета при Святейшем Синоде Сергей Иринеевич Миропольский об образцовой Свято-Владимирской церковно-учительской школы, сообщил следующие сведения:
Школа эта возникла в 1889 году, в целях приготовления учительниц для церковно-приходских школ из девочек крестьянок, получивших образование в этих школах. По исследованиям оказалось, что женская половина населения епархии почти поголовно безграмотна, между тем женщина в семье являлась естественной и первой воспитательницей детей и имела высокое значение не только в отношении распространения грамотности в населении, но, что главнее всего, доброго воспитателя в духе православной церкви, что особенно важно было в Санкт-Петербургской епархии, где много проживало иноверцев и инородцев.
Братство желало иметь для своих школ учительниц близких к сельской среде и деревенской жизни, непритязательных, довольных малым, скромных, знающих и воспитанных в духе церковности.
Братство не располагало достаточными средствами на организацию школы, но это доброе дело привлекло частных деятелей и привлекло пожертвования. Воскресенский женский монастырь уступил место для школы рядом с обителью, протоиерей Буткевич собрал до 50000 рублей пожертвований, и скоро было устроено прекрасное двух-этажное каменное здание для учительской школы, которая и была открыта в 1889 году, в память 900-летия крещения Руси, и названа в честь святого равноапостольного просветителя Руси – Свято-Владимирскою, при чем в том же здании учреждена была и образцовая церковно-приходская школа и школа грамотности.
Устав школы утвержден был Святейшим Синодом в том же 1889 году, но средства для содержания школы были скудны и неопределенны. Санкт-Петербургское православное епархиальное братство во имя Пресвятой Богородицы могло назначить на содержание школ только 2000 рублей, монастырь давал содержание живущим в общежитии при школе девочкам.
Между тем, школа росла и развивалась. К 1893 году в школе проживало и обучалось 40 воспитанниц, приготовляющихся к учительской должности, а в церковно-приходской школе обучалось 130 мальчиков и девочек. Школа имела полный состав служащих из лиц академического и среднего образования. Содержание школы требовало очень значительных затрат. Средства на ее развитие и благоустройство поступали благодаря своей попечительнице Екатерине Александровне Победоносцевой, на которую пала нелегкая обязанность изыскивать средства, привлекать благотворителей, создавать внешнее и внутреннее благоустройство школы. В то же время 5-летний опыт существования школы указывал на необходимость изменений и дополнений в устав школы.
Для пересмотра устава школы была составлена особая комиссия, которая, на основании опыта и принимая во внимание выяснявшиеся на практике условия и потребности школы, проектировала соответствующая изменения в устав школы, при этом учитывая факт зависимости существования школы от деятельности, энергии и бескорыстного усердия одного лица, что не представляло прочного обеспечения школы в будущем, признала желательным отнесение содержания школы на средства Училищного совета при Святейшем Синоде.
Вид зала Свято-Владимирской женской церковно-учительской школы.
Высокопреосвященный митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Палладий, с архипастырским попечением относящийся к столь полезному и важному для епархии учреждению, после тщательного рассмотрения дела, одобрил заключение комиссии и представил Святейшему Синоду ходатайство об утверждении нового устава и штата школы, которые и были утверждены определением Святейшего Синода от 29 марта – 13 апреля 1893 года, причем заведывание школой, вместе с содержанием ее, было предоставлено Училищному совету при Святейшем Синоде, с оставлением школы под высоким покровительством митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского.
Митрополит Палладий (Павел Иванович Раев, при рождении Писарев), 20 июня (2 июля) 1827 – 5 (17) декабря 1898. Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский, 18 октября 1892 – 5 декабря 1898. Архиепископ Казанский и Свияжский, 21 августа 1882 – 29 сентября 1887. Почетный член Санкт-Петербургского Православного Епархиального Братства во имя Пресвятой Богородицы.
Таким образом Свято-Владимирская учительская школа получила надежное обеспечение в будущем, причем Санкт-Петербургское православное епархиальное братство во имя Пресвятой Богородицы, более не расходуя на школу, должно было получать подготовленных учительниц для церковно-приходских школ.
В 1894 — 1895 отчетном учебном году, церковно-приходская Свято-Владимирская школа выпустила 14 детей, окончивших в ней полный курс учения; работы выпускников по чистописанию, грамматике и арифметике представляли образец школьных работ. А церковно-учительская Свято-Владимирская школа в начале учебного года доставила для церковно-приходских школ епархии пятнадцать учительниц, имеющих специальное звание учительниц церковно-приходских школ.
Совершенно новое условие в построении школьного дела епархии – появление учительниц церковно-приходских школ на учебном поприще, – естественно, было предметом всеобщего и, как обычно бывает, несколько предубежденного внимания. Но в течении отчетного 1894-1895 года выяснилось, что в лице церковно-приходских учительниц школьное дело епархии получило отличное приобретение.
Основанием для такого заключения служили некоторые черты в деятельности новых учительниц, отмеченные Советом Санкт-Петербургского православного епархиального братства во имя Пресвятой Богородицы с особой радостью. Не говоря о специальной подготовленности к школьным занятиям, все пятнадцать учительниц, в течении отчетного года, вели вверенное им дело с постоянной и выдающеюся добросовестностью, с безукоризненной аккуратностью в посещении и выполнении уроков, с полной любовью к труду, при ровном, постоянно снисходительным и любовном отношении к детям.
Свято-Владимирская школа. Снимок. Октябрь 2025.
Эти особенности в одинаковой мере могли быть отнесены к каждой из учащих. В самом характере преподавания каждой из учительниц обнаружены были свои особенности; но равномерное внимание ко всем предметам грамоты и тщательное выполнение методических предписаний составляли замеченное общее всех их свойство.
Другая черта, едва ли еще не более важная для успеха дела, это была близость церковно-приходских учительниц к народу, из которого они вышли.
Наконец, скромное, но твердое чувство собственного достоинства, при полной благовоспитанности, и ревнивое отношение к чести воспитавшей их школы при заметном стремлении оберегать ее всеми мерами, делая новых работниц народной школы людьми, доступными голосу лучших чувств, завершали общий их облик, поскольку он выяснился на основании данных и сведений отчетного года.
При таких наличных задатках можно было предсказывать выпускаемым Свято-Владимирской церковно-учительской школой учительницам хорошее будущее. Прорывающаяся на первых порах юная горячность должна была охладиться в убежденную твердость, в живой связи с жизнью церкви и народа укрепится заложенное школьным воспитанием сознание важности и святости дела.
Церковные школы в начале второго десятилетия деятельности Братства.
В 1894 – 1895 учебном году деятельность Совета братства была сосредоточена на благоустройстве церковных школ – из трехсот определений, сделанных в течении года, 286 касалось именно благоустройства церковно-приходских школ и не только в части их материального обеспечения, но прежде всего, в отношении учебного дела вообще, и методического обеспечения в частности.
Причины, почему деятельность Совета братства имела такое направление, была очевидна и понятна. Высочайшее внимание к делу церковных школ, быстрое развитие их по городам и селениям епархии, настоятельно выражаемая со всех сторон потребность в открытии новых школ, разнообразие материальных нужд и учебных запросов школ уже существовавших, – все это, взятое вместе, само по себе служило для Совета братства достаточным стимулом к тому, чтобы сосредоточить внимание свое на таком живом и полезном деле. На ряду с этим сравнительная (для столичной епархии) необеспеченность школ, недостаток братских и местных средств для полного удовлетворения стремлений населения епархии к просвещению и, наконец, ясно сознаваемая Советом братства необходимость такого удовлетворения – доставляли Совету братства ряд забот не всегда легких, а иногда почти не исполнимых. Братству приходилось напрягать все свои материальные и духовные силы, чтобы поддерживать развитие школьного дела не ниже существующих требований.
Полезную братскую помощь в деле открытия и благоустройства школ Совет братства находил прежде всего в деятельности уездных Отделений братства и наблюдателей, во вторых – в постоянной и неослабной, более удачной или менее удачной, но всегда почтенной ревности к школьному делу со стороны приходских священников епархии и, наконец, в сочувствии к церковной школе со стороны православного населения.
Уездные отделения Совета братства предметом ближайших и непосредственных забот своих имели школы в уездных городах и благоустройство школ по уезду. В уездных городах наиболее преуспели Царскосельское и Лужское отделения.
На содержание трех школ в Царском селе, Царскосельское отделение изыскало около двух с половиной тысяч рублей; обучение в самих школах организовало так, что около 300 детей получали в них желаемое образование от элементарного в школе грамоты до полного курса двуклассной школы с обучением рукоделиям; наконец, оно привлекло в эти школы учебный персонал, достаточно обеспечивающий успехи учащихся.
Церковно-приходская школа в городе Луге, была укомплектована и обеспечена благодаря местным средствам, изысканным Лужским отделением, а именно делопроизводителем этого Отделения о. Анатолием Остроумовым. Нарвское отделение имело достаточную и не бесплодную заботу по улучшению двух братских школ в этом городе разных племен и разных исповеданий. Гдовское отделение изыскало свои средства на устройство двуклассной школы в Гдове; Новоладожское также учредило у себя двуклассную школу; здания для Гдовской и Новоладожской двуклассных школ сооружались главным образом благодаря трудам и заботам Уездным отделениям.
Относительно к школам, расположенным на территории уездов наибольшее внимание показали отделения Новоладожское, Царскосельское и Гдовское.
Заботы эти. впрочем, ограничивались в основном материальной, внешней стороной дела, мало простираясь на учебную часть в школах; тем не менее труды Отделений были весьма значимы и почтенны. Справедливо полагая, что чистое, светлое и просторное помещение, сохраняющее здоровье учащих и учащихся, составляет первую и ближайшую потребность школьного дела, Новоладожское отделение приложило особое старание в этом отношении и достигло в отчетном 1894 – 1895 году того, что из 39 школьных квартир только 8 было неудобных.
В Гдовском уезде было построено 14 новых школьных домов. Гдовское, Царскосельское и отчасти Ямбургское отделения по итогам своей работы за год, смогли подготовить отчеты о своей деятельности, в отличии от остальных Отделений, которые ограничились высылкой наблюдательских отчетов. Наконец, в отношении к учебному делу, и, в частности, к экзаменационным испытаниям достаточную строгость проявило лишь Царскосельское отделение; из остальных уездов Советом братства были получены экзаменационные списки с такими отметками, которые по мнению Совета, превосходили достоинства знаний и навыков учащихся. В особенности это справедливо было к выставленным баллам по чистописанию в сличении с подлинными письменными работами; не несправедливо такое заключение было и относительно работ по грамматике и по арифметике.
Поэтому в отчетном году Совет братства вынужден был отказать многим из окончивших курс в выдаче похвальных листов, и рекомендовало Отдалениям в будущем проявлять большую строгость в деле оценки познаний учащихся на экзаменах. Отчетный 1894 – 1895 год был окончился накануне открытия двух новых Отделений братства: – в Шлиссельбурге и в Гатчине.
Деятельность наблюдателей в качестве ближайших к школе проводников правительственных предначертаний, была более энергична и разносторонне, чем деятельность Отделений братства. Надзор за школами и за поведением учащих и учащихся, разрешение на месте возникающих недоразумений, испытания познаний учащихся в конце года, отчетность по школьному делу — это был тот круг деятельности наблюдателей. Справедливость заставляла сказать, что большинство наблюдателей не только исполняли эти обязанности с полным вниманием к делу, но к отдельным наблюдателям можно было прибавить, что они жили этим делом, находя в нем любимую форму духовной деятельности.
Труды наблюдателей опорой своей имели деятельность заведующих школами священников. Нет необходимости было говорить о том, насколько важен был этот элемент в развитии церковной школы; достаточно упомянуть, что за истекший 1894 – 1895 год на поприще народного просвещения в епархии появилось одиннадцать новых лиц в звании священников и диаконов, о которых уверенно можно было говорит, что они пытались н желали быть полезными Братству в его деятельности о расширении школьного дела.
В свою очередь труды священников опирались на полное сочувствие церковной школе среди всех сословий и званий населения епархии. Председатель Новоладожской земской управы Константин Петрович Де-Мор построил здание для Вымовской церковно-приходской школы; земский начальник Лужского уезда А.Г. Сорокин, в качестве председателя приходского попечительства, возглавил деятельность прихода по школьному делу, которое принимало образцовый вид; протоиерей Колоколов давал средства и содержание для двух школ; крестьяне Пикалев и Е. Иванов в Гдовском уезде, устроили, по преимуществу на собственный средства школы в родных деревнях — Клину и Вельяшовом Логе; купец Семенов содержал церковно-приходскую школу у себя на родине, в Назие Шлиссельбургского уезда; тайный советник Рыбин по духовному завещанию своему, не только устроил, но и обеспечил капиталом Васильевскую школу, а его духовное завещание в лице душеприказчиков – князя Шаховского, г. Савицкого и г. Папкова нашло в себе сочувствующих по отношению к школе исполнителей. Не было необходимости говорить при этом о сочувствии делу церковной школы со стороны сельских крестьянских обществ: их приговоры, по принятому обычаю, стояли в основе для открытия каждой церковно-приходской школы.
Долг справедливости заставлял сказать благодарное слово и о трудах учащих. Правда, не все они были одинаково звания, одинаково опыта, однородного характера в пригодности к школьному делу. Но их довольно низко оплачивавшийся труд при неблагоприятных условиях школьной и сельской жизни был тем основным, почти самоотверженным актом, без которого развитие и расширение школьного дела являлось бы не мыслимым.
Благодаря упомянутым обстоятельствам, деятельность Совета братства в отношении к народному просвещению в Санкт-Петербургской епархии не осталась бесплодной, несмотря на многие трудности.
К началу отчетного 1894 – 1895 года в ведении Совета братства состояло 192 школы; в течении года было открыто новых 31 школы, а именно: в Санкт-Петербурге открыто 3 школы: Адмиралтейская, Смоленская и Преображенская за Московской заставой; в Царскосельском – 3: Симанковская, Царско-Славянская и Таицкая; в Петергофском – одна, Закорновская; в Лужском – 6: Видоньская, Щировская, Березицская, Щирская, Волочковская, Подоклинская, Сеглицкая; в Гдовском – 11: Каменецкая, Заходская, Низовская, Перегребская, Рудницкая, Клинская, Зажупанская, Дуброшкинская, Вельяшевская, Бобровская и Будиловская; в Ямбургском – 5: Меррекюльская, Крикковская, Пустомержская, Волковская и Сумская, наконец в Шлиссельбургском одна – Пухоловская. Таким образом к 1 августа 1895 года, в ведении Братства состояло 223 церковно-приходских школы.
Такое число церковно-приходских школ, с учетом училищ других ведомств, не могло считаться достаточным для обучения всех детей школьного возраста. При этом, потребность в школах в разных уездах епархии была различна. Так, например, в Ямбургском уезде из 100 детей школьного возраста около 31 не посещало школу; в то же самое время в Гдовском уезде из 100 детей, наоборот, только около 35 посещали школу, а 65 оставались без школьного образования. В среднем, по епархии третья часть православных детей школьного возраста не посещали школы. При этом несмотря на то, что многие школы принимали детей больше, чем было возможно принять по размеру школьного помещения, стояла необходимость удвоения числа школ в епархии для того, чтобы школьное образовало сделать общедоступным.
Санкт-Петербургское столичное и уездное отделение епархиального училищного Совета.
Почти в таком же состоянии находилось начальное образование и в Санкт-Петербурге. Несмотря на значительные затраты города на начальные городские училища, несмотря на множество частных и профессиональных школ, церковно-приходская школа нашла свободное место и широкое поле для деятельности. Так, по переписи 1891 года в Санкт-Петербурге, из 562783 детей школьного возраста 305390 не было обучено грамоте. С учетом того, что из этого числа детей, одна треть была детьми людей временно проживающих в столице, а другая треть получала образование помимо начальной школы, а также принимая во внимание, что около 20000 детей посещали школы, состоящими в ведении городской комиссии, и около 1600 детей обучалось в церковно-приходских школах и школах-приютах, то становилось очевидным необходимость значительного увеличения в Санкт-Петербурге начальных школ, и в частности церковно-приходских.
Материальное обеспечение церковно-приходских школ епархии за отчетный 1894 – 1895 год, было не выше, чем в предыдущее годы. На каждую церковно-приходскую школу выдавалось от Братства деньгами (считая в том числе сооружение новых и ремонт старых школьных домов) по 140 рублей 60 копеек, книгами и учебными пособиями 12 рублей 14 копеек, и наконец из местных источников на каждую школу поступало 96 рублей 73 копейки; в среднем содержание одной школы обходилось в 249 рублей 67 копейки. Такой размер расхода на одну церковно-приходскую школу не часто встречался в отчетах епархиальных училищных советов. Но с одной стороны, жизнь в пределах Санкт-Петербургской епархии была дороже, чем в других местах, а с другой стороны, по сравнению с отчетами за прежние годы, отпуск средств от Братства на каждую школу, в среднем, значительно понизился. Так, в 1888 году Братство выдавало на каждую школу 187 рублей, в 1892 году по 172 рубля, между тем как в 1895 году только по 140 рубля 60 копеек. За то общий расход братских сумм на школы в 1888 году был 17700 рублей, в 1892 году 30505 рублей, а в 1895 году он возрос до 44206 рублей 97 копеек. Очевидно, сокращение в содержании каждой отдельной школы было чрезвычайное, обусловленное тем, что школьное дело развивалось в епархии значительно быстрее и шире, чем поступали средства Братства. И если бы такой порядок вещей продолжался и дальше, то содержание, даже имеющегося числа церковно-приходских школ в епархии на одни только собственные средства и на средства частной благотворительности, без дальнейшего ограничения бюджета каждой школы для Братства едва ли было бы возможно.
Однако, к большому удовлетворению, данные опасения оказались преждевременными, так как, правительством России по распоряжению императора России на церковные школы Санкт-Петербургской епархии, на ряду с другими церковно-приходскими школами империи, была выделена крепкая и своевременная помощь, обеспечивающая дальнейшее свободное их развитие и безбедное существование.
Учебное дело в школах Санкт-Петербургской епархии, в 1894 – 1895 отчетном году в целом было поставлено удовлетворительно. По имеющимся в Совете братства сведениям, из 297 учащих 268, на основании предоставленных ими документов, имели право на ведение учительской деятельности. Что касается остальных 29 лиц, то 8 из них в школах Санкт-Петербурга и в уездных преподавали ручной труд и пение; остальные, при необходимости, в виду крайней востребованности в учащих, временно допускались Советом братства к исполнению преподавательских обязанностей, под ближайшим надзором заведующих и с обязательством получить надлежащие права не позже следующего учебного года. Более существенным недостатком учебного персонала Совет братства считал его непостоянство. Если бы, при этом, смена учащих по школам совершалась в начале года, то это не было бы проблемой. Однако происходили случаи оставление учащими своих занятий среди учебного года; такое явление обыкновенно имело своим последствием определенное нарушение учебной части в школах. Справедливо полагая, что внезапное оставление учащими своих мест, было причиной недостаточное обеспечение, надеясь со временем, при первой возможности, возвысить оклады жалованья учащим, Совет братства считал полезной и необходимой мерой впредь брать обязательство с каждого поступающего на место в школу учителя о том, что он не оставит занятия посредине года.
В начале 1894 – 1895 отчетного года, в качестве, опыта, для изучения учебного дела Советом братства были разосланы во все школы особые школьные журналы, в которых должен был помечаться весь ход учебных занятий. Журналы эти в конце года были возвращены Совету и на основании проведенного анализа сделаны заключения.
Так оказалось, что в отношении к выполнению программы обучения на 100 школ приходилось только 5 программ, которые по различным причинам, были не выполнены по всем предметам; еще в 6 школах, программа не была выполнена по причинам и предметам связанным с преподаванием Закона Божия; в 3 школах она не была выполнена по предметам учителя; в остальных школах программа была выполнена, хотя и не с одинаковыми результатами.
В методическом отношении из 100 школ в 8-ми преподавание велось неравномерно: или в начале года проводилось очень быстро, с последующим возвращением и повторением пройденного, но не по отделам, а по частям, без системы, или же в начале года шли медленно, а с января-февраля слишком поспешно, чтобы наверстать программу; в 8 школах учебные курсы без необходимости были расширены внесением не подлежащих изучению подробностей; в 5 школах на Закон Божий было отведено уроков в неделю меньше, чем полагалось по образцовому расписанию, и даже менее четырех в неделю; в 9 школах программа исполнялась систематически с одним лишь отделением; в 5 школах были проведены дополнительные вечерние занятия, назначенные специально для исполнения программы; в 5 из 100 журналов не было внесено наперед составленного расписания уроков; в 49 школах из 100, судя на основании журнальных записей в сочетании с докладами наблюдателей, занятия велись без заметных методических погрешностей и, наконец, в 11 случаях записи в журнале не позволяли сделать определенных выводов или были не достойны доверия. В отношении к занятиям по пению, на основании тех же журналов, было установлено, что около третьей части всех школ совсем не вводили этого предмета в круг преподавания: при этом, в некоторых школах занятия пением заменялись уроками по отечественной географии, истории или гимнастикой. Недостаток этого Совет братства считал значительным; но так как он всецело зависел, от способностей учителя, выбор которых был весьма невелик, то исправить его было не легко. Совет поощрял занимающихся пением учителей выдачей единовременного пособия или повышением оклада жалованья; в других случаях, по указаниям заведующих приглашались к занятиям пением знающие дело псаломщики; наконец, в двух случаях были приглашены учителя земских школ.
Экзаменационные испытания и отчеты наблюдателей предопределяли оценку успеха учебного дела в церковно-приходских школах. Назначенные для производства испытаний оканчивающим курс комиссии нашли возможным удостоить свидетельств на льготу в 148 из I85 уездных школ, существовавших более двух лет. При этом, обнаружены были случаи блестящих успехов школьного дела, наряду с заурядной его постановкой. Так в Сестрорецкой школе на экзамене выпускным ученикам были даны работы, предлагавшиеся в одной из министерских школ Петербургского уезда, и все 19 выпускных учеников выдержали испытание более чем удовлетворительно. В Красносельской школе выпускному испытанию было подвергнуто, в присутствии члена от Совета братства, все старшее отделение школы, которое также показало блестящие знания.
Воспитательная часть в большинстве школ находилась в прямой зависимости от личного участия заведовавших школами священников. Дети постоянно посещали храм, исповедовались и причащались Святых Христовых Таин, участвовали в обще-приходских богослужениях. Все большее распространение получало самостоятельное участие школьников в богослужении в качестве прислуживающих при нем чтецов и певцов. Имели место школьные походы на богомолье, в частности учеников Боротинской школы. В поощрении к такому подъему религиозного духа Братство взяло на свой счет продовольствие богомольцев. Тем не менее, было ясно, что временных подъёмов религиозности недостаточно для правильной и надежной постановки религиозно-нравственного воспитания в церковной школе: оно должно было совершаться постепенно при постоянном участии и бдительном руководстве священника. При этом, не все заведующие обнаружили в 1894 – 1895 году одинаковую ревность к этому делу. Как достойный пример для подражания был священник Черновского прихода, Гдовского уезда, о. Виссарион Воробьёв, который в течении всего года, при постоянных и разнообразных приходских занятиях, находил возможным систематически трижды в неделю посещать состоящую в его управлении, но отстоящую в 17-ти верстах от его дома Низовскую церковно-приходскую школу.
В воспитательных целях для воздействия на воспитанников, кроме поощрительных мер, употреблялись и меры дисциплинарного взыскания, «не выходя из пределов общих оснований педагогики». Так, были случаи «особливых мероприятий в Крапивенской школе», где заведующий школой священник обязывал нарушивших дисциплину школьников выполнять какие-либо полезные работы по школе или храму: «сшивать бумагу, чистить запачканные столы, собирать и раздавать тетради и т. п. Меры эти оказались целесообразными и принесли необходимую пользу.
Внешняя обстановка школ и школьной жизни в разных местах была различная. По тем требованиям, которые предъявлялись к школьным помещениям, приходские школы делились на два разряда: – удобные, в количестве 134 школ и неудобные, в количестве 89 школ. К наиболее удобным школам и самой обстановке школьных помещений относились школьные помещения в Сестрорецкой школе, в Царскосельских, в обоих Нарвских, Лужской, Гдовской, Ложголовской, Климентовской, Криницкой, Васильевской. Подбережской, Хотовской, Теребонитской, Верховинской, Череменецкой, Борской, Порогской, Хрединской, в трех Бельских, Низовской, Вороновской Новоладожского уезда, Вымовской, Назийской, а также в новопостроенной графом Владимиром Александровичем Стенбок-Фермором Лахтенской, – составляли счастливое и всегда желательное исключение. На постройку 29 новых школьных зданий, Советом братства, не считая помощи благотворителей, было затрачено 10810 рублей.
Общее число учившихся в 1894 – 1895 отчетном учебном году в церковно-приходских школах епархии, за исключением школ-приютов столицы, составляло 7806 детей; в том числе православных 4882 мальчика и 2532 девочки, раскольников 111 мальчиков и 45 девочек, иноверцев 167 мальчиков и 69 девочек. В среднем, в каждой школе училось 38 – 39 детей.
В приводимой ниже таблице, показано место, которое занимала церковная школа в ряду прочих школ в сельских с православным населением приходах Санкт-Петербургской епархии по данным, относящимся к 1902 году.
Место, занимаемое церковными школами в ряду прочих школ в сельских с православным населением приходах Санкт-Петербургской епархии по данным, относящимся к 1902 году.
Из таблицы видно, какую существенную роль играло Санкт-Петербургское православное епархиальное братство во имя Пресвятой Богородицы, в деле школьного образования на территории Санкт-Петербургской епархии. Из 787 существующих школ, расположенных в сельской местности Санкт-Петербургской епархии, 429 школ находились под управлением Братства, что составляло 54,5 % от общего количества школ. При этом, на долю земских школ, приходилось 38,2% от общего количества школ.
Второклассные учительские церковно-приходские школы, для подготовки учителей и учительниц для школ грамоты.
Во всеподданнейшем отчете обер-прокурора Святейшего Синода о церковно-приходских школах за 1884 – 1885 год, относящемуся к самому первому году после издания правил о церковно-приходских школах, было обращено особенное внимание на важное значение школ грамоты для повсеместного и всенародного распространения грамотности.
Одним из важнейших условий к осуществлению этой цели в отчете было отмечено необходимость подготовки для школ грамоты учителей из крестьянских юношей, получивших образование в церковно-приходской школе, хорошо ознакомленных с церковным чтением и пением. Этот замысел на первых порах деятельности Училищного совета при Святейшем Синоде осуществлялся путем открытия двухклассных церковно-приходских школ, с целью подготовки в них дельных и благочестиво настроенных учителей для школ грамоты из местных крестьян. Однако вопрос о подготовке учителей для школ грамоты остро встал с изданием в 1891 году правил о школах грамоты. Этими правилами, школы грамоты вводились в общую систему народного образования, как надежная первая ступень для повсеместного распространения грамотности в народе.
ПРАВИЛА «О школах грамоты» от 4 мая 1891 года.
Численность этих школ после издания правил о них быстро стала возрастать, а вместе с тем появилась и большая потребность в учителях для этих школ. Немногочисленные существовавшие тогда двухклассные церковно-приходские школы с учительскими курсами не могли уже удовлетворять этой потребности. Исходя из этого было принято окончательное решение о целенаправленной организации второклассных школ.
Второклассная школа первоначально была не что иное, как отделенный от первого второй класс двухклассной церковно-приходской школы с присоединением к нему одногодичного учительского курса. Весь курс второклассной школы был трехгодичным. Первоначально устройство второклассных школ было задумано в довольно скромных размерах.
5 марта 1895 года император России Николай II рассмотрел и утвердил предложение Государственного совета департамента государственной экономии по представлению обер-прокурора Святейшего Синода, об ассигновании с 1 января 1896 года из Государственного казначейства по 3279145 рублей в год на содержание церковно-приходских школ и школ грамоты, а также на инспекцию за этими школами.
Страстотерпец Николай II Романов, император Российский, 18 мая 1868 – 17 июля 1918. Император и Самодержец Всероссийский 20 октября (1 ноября) 1894 – 2 (15) марта 1917.
При этом, из выделяемой суммы на устройство и содержание второклассных церковно-приходских школ с учительскими курсами для подготовки учителей школ грамоты предусматривалось 1629000 рублей ежегодно.
По своей сути, это был первый законодательный акт, который послужил началом создания нового типа учительской школы – второклассной.
Во всех местностях, где имелись готовые удобные помещения для второклассных школ и другие благоприятные к устройству местные условия, с начала 1896 – 1897 учебного года, начали открываться второклассные школы.
По разъяснению Училищного совета при Святейшем Синоде, по журнальному определению, от 5-15 августа 1896 года за № 298, церковно-приходская школа, называемая второклассной, имела целью готовить учащихся в ней к первоначальному обучению и должна состоять из второго класса двухклассной школы и учительского курса. Для практических занятий учеников учительского курса при каждой второклассной школе должна быть открыта одноклассная церковно-приходская школа или школа грамоты. При этом второклассная церковно-приходская школа должна пользоваться теми же программами для преподавания и учебниками, которые установлены для двухклассных церковно-приходских школ.
Окончательное правовое положение второклассные школы получили 1 апреля 1902 года, с изданием утвержденных императором России Николаем II, «Положения о церковных школах ведомства Православного исповедания».
ПОЛОЖЕНИЕ «О церковных школах ведомства Православного Исповедания Исповедания» от 1 апреля 1902 года.
В этом положении, в соответствии со статьей 34, второклассные школы были отнесены к разряду школ учительских, так как они имели целью подготовки учителей и учительниц для школ грамоты.
В соответствии со статьей 37 курс обучения в них составлял три года.
Принимались в них, после сдачи экзаменов, окончившие курс в начальных учебных заведениях и имеющие от 13 до 17 лет от роду. В женские школы разрешалось принимать по экзамену и получивших домашнее образование.
На основании статьи 38 Правил, во второклассных школах должны были преподаваться следующие предметы:
- 1) Закон Божий;
- 2) Церковная история, общая и русская;
- 3) Церковное пение;
- 4) Русский язык;
- 5) Церковно-славянский язык;
- 6) Отечественная история;
- 7) География совместно со сведениями о явлениях природы;
- 8) Арифметика;
- 9) Геометрическое черчение и рисование;
- 10) Дидактика;
- 11) Начальные практические сведения по гигиене;
- 12) Чистописание;
- 13) Рукоделие (в женских школах).
Кроме того, в курс второклассных школ, с разрешения Епархиального училищного совета, могло быть введено обучение иконописи, музыке, ремеслам и сельскому хозяйству, в виде дополнительных уроков, а также могли быть открываемы особые курсы по этим предметам и по церковному пению с музыкой.
При это, необходимо отметить, что в части количественной регламентации второклассных школ, Училищный совет при Святейшем Синоде в циркулярном определении от 2 августа 1900 года за № 4883, сообщал Епархиальным училищным советам, что в каждой из епархий Европейской России и Сибири общее число второклассных школ не должно было превышать числа уездов, округов или областей, а в 5-ти епархиях Кавказского края не быть открыто боле 10 второклассных школ.
Исходя из этого определения, начиная с 1905 года, общее число второклассных школ в Санкт-Петербургской епархии было приравнено к количеству уездов и составляло восемь школ на всю епархию.
Ниже приводятся данные, раскрывающую динамику развития второклассных училищных школ по подготовке учителей для школ грамоты и выпускников этих школ в период становления и развития с 1895 по 1907 годы и в более поздний период активной деятельности с 1910 по 1913 годы.
Количество второклассных училищных школ по подготовке учителей для школ грамоты и выпускников этих школ с 1895 по 1907 годы.
Количество второклассных училищных школ по подготовке учителей для школ грамоты и выпускников этих школ с распределением по школам и классам с 1910 по 1913 годы.
Примечание. Второклассная школа в с. Вороново Шлиссельбургского уезда в 1912 году была перемещена в с. Тосно Царскосельского уезда.
Воспитание в детях религиозности и церковности.
Церковная школа ставила своей задачей не только обучать детей школьным предметам, но и воспитывать их в добром христианском направлении. Поэтому, в церковных школах Санкт-Петербургской епархии полагалось обращать на воспитательную сторону школьного дела самое серьёзное внимание, и в этом деле школьные работники делали максимально от них зависящее, чтобы церковная школа оставила в детях отпечаток религиозности и воспитала в них церковность и христианское поведение. Конечно, общее правило не оставалось без исключений, но это было больше частичные случаи, нежелательные явления.
Воспитание в детях религиозности и церковности поддерживалось установленными для этого способами: совершением классных молитв, чтением святого Евангелие, возжиганием лампад, исполнением долга говения, посещением храма, участием в Богослужении, паломничествами, особенностями в преподавании школьных дисциплин и т.д.
Во всех школах полагалось совершать утреннюю молитву. Оставалось только желать, чтобы все школы совершали утреннюю молитву в принятом порядке и объеме, чтобы все школы, включали в Великом посту в состав утренней молитвы, молитву св. Ефрема Сирина.
Кроме утренней молитвы, полагалось сопровождать чтением или пением принятых молитв («Царю Небесный» и «Достойно») каждый отдельный урок, а в конце третьего урока читать молитву Господню; в конце занятий полагалось совершать вечернюю молитву. К глубокому сожалению, некоторые школы не совершали ни вечерней молитвы, ни молитв между уроками, но это было делом простого недоразумения.
Чтение св. Евангелие, согласно общепринятого порядка, совершалось накануне праздничных дней, при чем каждый раз читалось и объяснялось праздничное Евангелие. Некоторые школы, ревнуя о пользе евангельских чтений, вводили Евангелие (дневное или в порядке чтений) в состав утренней молитвы. Подобный порядок считался обязательным по Лужскому уезду и наблюдался по многим школам Петергофского и Царскосельского уездов и имел тенденцию к распространению со временем по всем школам епархии.
Во время совершения утренней и вечерней молитв обыкновенно зажигалась пред образом лампадка, иногда, как наблюдалось по Петергофскому уезду восковая свечка. Горящая лампадка часто оставалась потом на все время занятий. Масло для лампадки покупалось жертвователями или самими детьми. Некоторые учащие покупали масло на школьные средства, но в таком случае возжигание лампадки, сохраняя значение благочестивого обычая, теряло значение жертвы.
Долг исповеди и св. причащения полагалось исполнять два раза в год: в посты Великий и Рождественский. Может быть, не все школы говели два раза, но один раз – обязательно. Занятия в недели школьных говений носили особый характер, настраивание детей на религиозный лад. По некоторым школам дети говели с родителями, но принято было говеть целой школой. В приходах, где было много церковных школ, а также много было по субботам взрослых причастников, совершались для детей отдельные, среди недели, литургии.
В праздничные дни дети приучались посещать св. храм. Степень посещаемости храма зависела от многих причин: от близости храма, состояния дороги, обуви и проч. Ученики посещали храм или в составе школы или в отдельности. В первом случае вся школа или часть школы совершала богомоление в сопровождении учащего; в отдельности ученики ходили в церковь с родителями.
Приходя в храм, дети нередко принимали участие в прислуживании, в чтении и пении. Прислуживание в храме детей, при правильной постановке, много содействовало торжественности Богослужения и сближало школу с храмом. Чтение чистыми, звонкими детскими голосами часов, шестопсалмия и молитв, по тщательной предварительной подготовке детей в чтении немало умиляло души верующих. Пение в церкви имело разные виды: из детей образовывались хоры или школа пела избранные, доступные общему исполнению, песнопения, иногда же школьники, в полном составе школы, исполняли целую службу: акафист, молебен и литургию.
Кроме своего храма, дети некоторых школ посещали святыни за пределами своего прихода. Так, школьники, посещавшие Санкт-Петербург, непременно заходили и в Казанский Собор, и к «Спасителю», некоторые школы Новоладожского уезда паломничали в Тихвин. Колпинская Вознесенская школа, во главе с о. заведующим ходила крестным ходом на место явления чудотворной иконы св. Николая; Межновская школа, того же Царскосельского уезда, паломничала в Гатчину к святыням, привозимым ежегодно из Зимнего Дворца. Городенская школа, Лужского уезда, побывала у святынь Новгорода; школы того же уезда: Смешинская, М. Ящерская и др. совершали паломничества в Череменецкий монастырь.
Монахи с учениками Церковно-приходской школы у ворот Череменецкого Иоанно-Богословского монастыря.
Развитие в детях религиозности и церковности, не ограничиваясь применением изложенных способов, проходило красной нитью по всему курсу преподавания. По каждому школьному предмету были свои требования и методы, но церковная сторона воспитания непременно соблюдалась. Помимо участия преподавателя, подбор материала и распорядок его давали церковной школе определенное направление.
Образовательный материал, которым церковная школа пользовалась для развития церковности и религиозности, служил также поводом для развития в детях многих других христианских чувств и добрых навыков, и тем же целям содействовали дополнительные к плановым занятиям чтения и беседы. Таким образом, в детях воспитывалась преданность царю, любовь к родине, почтение к священнику, к родителям, к старшим, взаимная доброжелательность, трезвость, чистота слова и т. д. Для воспитания национального чувства отчетный год давал богатый материал в пережитых Родиной исторических воспоминаниях. Почтение к священнику выражалось в классе прошением благословения, подмеченным в уездах Санкт-Петербургском, Гдовском и Петергофском. По Лужскому уезду, как свидетельствовал Лужский наблюдатель, дети, встречаясь со священником вне школы, обязательно приветствовали его добрым пожеланием: «Здравствуйте, батюшка»! Тому же наблюдателю приходилось видеть в селах и деревнях детей приветствовавших встречных, даже не знакомых, снятием фуражки и поклоном.
Воспитание в детях трезвости наиболее хорошо, как и прежде, ставилось в Сергиевской школе Петергофского уезда. Обучение трезвости присутствовало здесь во всех предметах преподавания, а один час в неделю отводился специально для урока трезвости. В других школах епархии учение о трезвости ставилось менее широко, но непременно имелось в виду не только в урочное, но и во внеурочное время. По Гдовскому уезду, например, когда в селениях царит разгул, дети, по примеру прежних лет, собирались по многим местам в школы, и их занимали там чтением и беседами о неприглядных сторонах народных нравов. Подобные меры борьбы с пьянством наблюдались в уездах: Лужском, Новоладожском и др.
Первая в России школа трезвости в Сергиевой пустыни близ Санкт-Петербурга, основанная иеромонахом Павлом (Горшковым). Снимок 1909 год.
По заявлению лиц, близко стоявших к школьной работе, благодатное влияние школы не оставалось бесследным. Если же влияние школы не вполне отвечало желаемым результатам, на это было много причин. Иногда сама школа сводила свою работу к механизму простой учебы; иногда семья школьника ослабляла благотворную работу школы; больше же всего разрушала работу школы темная сила среды. Явление так называемого хулиганства как будто намеренно поджидало, когда ребенок выйдет из школы, чтобы перевоспитать его в другом направлении.
Во всяком случае, пока дети проходили курс школы, они вели себя хорошо, так что, в общем, школьная дисциплина, в классе и вне класса, была удовлетворительной. О выходящих за рамки случаях нарушения дисциплины не было слышно. Меры поддержания дисциплины выходили иногда из пределов нормы, или были очень слабы или, наоборот, были строже, чем полагалось, и ученики, например ставились в наказание на колени, но ни то, ни другое инспекцией не поощрялось.
Воскресные школы.
Открывать воскресные школы для лиц, желающих научиться грамоте или восполнить свои познания, православное духовенство начало так же, как и народные чтения с начала 60-х годов XIX века. Святейшим Синодом, циркулярным указом, от 21 августа 1868 года за № 49, разъяснял, что деятельность воскресных школ и посещение их в праздничные и воскресные дни, соответствуют с правилами Православной Церкви, а еще ранее, в 1866 – 1867 году, такие школы Святейшим Синодом были устроены при большинстве духовных семинарий. Школы эти, Святейшим Синодом затем поддерживались беспрерывно в течение почти 20 лет, до 1884 – 1885 года, когда они были заменены образцовыми.
Об отношении центральной власти к воскресным школам можно судить по предложению обер-прокурора Святейшего Синода, от 20 июля 1867 года, Преосвященным Киевскому, Подольскому и Волынскому оказать содействие делу народного образования постепенным открытием в их епархии классов для взрослых «Воскресный школы, писал обер-прокурора, могли бы неграмотных взрослых научить, по крайней мере грамоте, а учившимся в начальных, школах дали бы возможность повторить пройденное и даже приобрести новые знания. Тем нужнее подобные заведения в нашем отечестве, если принять во внимание число лиц, не имеющих у нас даже элементарного образованы и нередко самых необходимых религиозно-нравственных понятий
С возвращением духовенству самостоятельности в деле народного образования в 1884 году деятельность его по устройству воскресных школ получила новый толчок, а вместе с тем точнее определился характер и состав самых школ.
ПРАВИЛА «О церковно-приходских школах» от 13 июня 1884 года
Согласно § 7 Правил о церковно-приходских школах от 13 июня 1884 года, священникам предоставлено было открывать, с разрешения епархиального архиерея, при церковно-приходских школах и даже там, где их не было, воскресные школы для лиц, не имеющих возможности пользоваться учением ежедневно. Преподавание в этих школах, как и вообще в церковно-приходских школах, должно было производиться только, по руководствам, учебным пособиям и книгам, указанным Святейшим Синодом.
В дальнейшем, при учреждении уездных отделений епархиальных училищных советов, согласно Правил «Об уездных отделений епархиальных училищных советов» от 28 мая 1888 года было предписано содействие к устройству воскресных школ для лиц, не имеющих возможности пользоваться учением ежедневно (§ 6, лит. г).
ПРАВИЛА «Об уездных отделениях Епархиальных Училищных Советов» от 28 мая 1888 года.
Эта обязанность была сохранена за уездными отделениями и по «Положению об управлении школами церковно-приходскими и грамоты ведомства Православного Исповедания» от 26 февраля 1896 (§ 40, п. 2, лит. г).
При этом, еще в 1891 году между обер-прокурором Святейшего Синода и министром народного просвещения было принято соглашение о порядке открытия и заведывания воскресными школами, действовавшее почти до конца 1899 года. Все воскресные школы, вновь учреждаемые для православного населения в виде самостоятельных учебных заведений, отдельно от существовавших начальных училищ, было признано необходимым подчинить Духовному ведомству. Соглашением этим имелось в виду, отнюдь не препятствуя развитию воскресных школ, поставить их в условия наиболее действительного руководства и надзора со стороны приходских священников и тем самым обеспечить в них, соответственно основной их цели, по преимуществу религиозно-нравственный характер обучения и воспитания, совершенно чуждый противохристианских и против-нравственных тенденций. Обстоятельство это в связи с развитием воскресных школ, открытых по инициативе самого духовенства, и обнаружившиеся неудобства слишком простой, без всяких правил и уставов, организации их, заставило подумать о выработке детального положения о них.
Вопрос об этом, впервые был поднять на Киевском съезде представителей епархиальных училищных советов Западного края и Южной России, проходившем в 1894 году. По предложению ректора Полтавской духовной семинарии, протоиерея Пичеты, съезд выработал подробные правила о воскресных школах, точно устанавливающие как порядок открытия их, так и весь их внутренний строй. Правила эти были исправлены Училищным советом при Святейшем Синоде и, предварительно внесены на утверждение законодательной власти, сообщены для отзыва Министерству народного просвещения. Вопрос о надлежащей организации воскресных школ рассматривался затем на чрезвычайном собрании Училищного совета при Святейшем Синоде в 1898 году, где также было выражено пожелание иметь регламентирующие правила по воскресным школам.
Протоиерей Иоанн (Иван Христофорович) Пичета, 22 сентября 1844 – 1920. Ректор Витебской, 1888 – 27.08.1890. Ректор Полтавской семинарии, 1890 – 1902. Настоятель кладбищенской церкви в честь Усекновения главы Иоанна Крестителя в городе Харькове, с 1903. Член Епархиального комитета и Духовной консистории, член Епархиального училищного совета и Совета епархиального женского училища, 1906 – 1909. Товарищ председателя Братства Озерянской иконы Божией Матери, блюститель за преподаванием Закона Божия в мужских средних учебных заведениях г. Харькова, председатель пастырско-законоучительских собраний, член Православного миссионерского общества, председатель Совета и депутат от духовного ведомства при Харьковской городской думе, 1906 – 1910. Председатель правления церковно-приходских советов Харькова, с 1918.
Однако, в виду начавшихся, согласно Высочайшему утвержденному 26 мая 1897 года мнению Государственного совета работ по пересмотру действовавших в то время правил о всех школах, состоявших в ведении приходского духовенства, признано было более целесообразным положение о воскресных школах не издавать отдельно, а включить особой главой в общее положение о церковных школах. На таком именно решении вопроса настаивали на основании опыта в своих ответах на запрос Синодального училищного совета о желательных изменениях действовавших тогда правил о церковных школах многие из председателей епархиальных училищных советов. На основании представленных местными деятелями соображений, выработанные на Киевском съезде правила о воскресных школах были еще раз основательно переработаны, согласованы с правилами о других церковных школах и в таком виде внесены в проект «Положения о церковных школах ведомства Православного Исповедания», которое было утверждено 1 апреля 1902 года. Это Положение, в дальнейшем и определило жизнь воскресных школ.
ПОЛОЖЕНИЕ «О церковных школах ведомства Православного Исповедания Исповедания» от 1 апреля 1902 года.
В соответствии с § 2 Положения, воскресные школы были отнесены к числу начальных. Открывались они, в соответствии с § 28, с разрешения Епархиального училищного совета, как при церковно-приходских школах, так и там, где их не было, при чем, если они организовывались при фабриках или заводах, разрешение им выдавалось только после согласования с губернским начальством Для обучения в них принимались как дети, так и взрослые (§ 29) того и другого пола. Соответственно, воскресные школы могли быть мужскими или женскими, могли быть и смешанными – для совместного обучения лиц обоего пола, но в такие допускались уже только дети, не достигшие двенадцатилетнего возраста (§ 4). Обучение в воскресных школах производилось по воскресным и праздничным дням во вне богослужебное время (§ 27), в объеме курса одноклассных церковно-приходских школ (§ 30), по учебникам и руководствам одобренном как Святейшим Синодом или Училищным при нем Советом, так и Министерством народного просвещения (§ 10). С разрешения епархиального училищного совета, при школах могли быть открываемы рукодельные классы и уроки черчения, и технические рисования (§ 30). Заведывание воскресными школами возлагалось на священников, по назначению епархиального училищного совета (§ 31). Учащие в воскресных школах составляли лица православного исповедания (§ 9), имеющих право преподавать в церковно-приходских школах (§ 32), теми учреждениями, обществами или лицами, на средства которых школы эти содержались, при этом, они допускались к преподаванию как с разрешения епархиального училищного совета, но и по предварительному согласованию с губернским начальством (§ 33). Преподавание в них Закона Божия вменялось в обязанность священникам, заведующим школами.
При этом, к преподаванию Закона Божия, под непосредственным наблюдением и руководством заведующего, могли быть допущены, с особого, в каждом случае разрешения епархиального училищного совета, и другие, кром священников, священнослужители, причетники и лица, не рукоположенные в священный сан (§ 9). При школах на общем для всех церковных школ основании могли быть попечители или попечительницы (§ 6). Заведующие и учащие в воскресной школе вместе с попечителями и учредителями составляли совет школы для обсуждения вопросов по учебно-воспитательной и хозяйственной частям школы. Председателем этого совета должен быть заведующий школою, но вместо него могло быть назначено и какое-либо другое лицо, по указанию епархиального архиерея» (§ 11). Содержание воскресных школ, в виду ограниченности имеющегося в распоряжении Святейшего Синода казенного кредита на церковно-школьное дело, могло быть отнесено только на местные средства, жертвуемые земствами, городами, обществами, сословиями, церквами, приходами, монастырями, приходскими попечительствами и братствами, благотворительными учреждениями и частными лицами (§ 3).
На момент введения «Положения о церковных школах ведомства Православного Исповедания, 1 апреля 1902 года, в ведении Совета братства Санкт-Петербургского православного епархиального братства во имя Пресвятой Богородицы состояло 10 воскресных школ. Восемь из них находились в столице и ближайших ее окрестностях: Калинкинская, Пороховская, Братская – мужская и женская, Смоленская – мужская и женская пригородная, Воскресенская и Предтеченская (последние две при церквах общества религиозно-нравственного просвещения соответствующего наименования, существовавшая в прежние годы в Гавани воскресная школа в 1901 года за недостатком подходящего помещения не открывалась. Учебных дней (воскресных и праздничных) было от 23 до 30 в каждой воскресной школе; в женской Смоленской, где были и вечерние уроки в будни, число учебных дней простиралось до 60. Учебных часов в день от 3 до 5, всеми учителями в совокупности дано было часовых уроков 1928. К 1902 году состояло 10 законоучителей и 28 лиц учащих. Число учащихся не могло быть точно определено, потому что подвергалось измерениям; приблизительно же в 8 школах к 1 января 1902 года можно было считать 620, из них малолетних (до 12 лет) – 100, подростков (от 13 до 15 лет) – 140, а остальные 360 – взрослые: Обучающихся в первый год было 510 человек, во второй –110 человек. По 7 школьным листкам показано неграмотных, научившихся грамоте 241; один выдержал испытание на льготу по воинской повинности, в Воскресенской школе). Средства содержания первые шесть школь получали от Отделения, которым израсходовано на них было 1230 рублей 30 копеек; из этой суммы на вознаграждение законоучителей и учащих пошло 1068 рублей. На воскресную школу Общества религиозно-нравственного просвещения, Воскресенскую, было израсходовано 331 рубль деньгами, из них 130 рублей на учащих. Предтеченская школа содержалась на средства Иоанно-Предтеченского общества трезвости; в ней все учащиеся занимались бесплатно.
В Санкт-Петербурге существовали две воскресные школы в Царском Селе, под руководством домашней учительницы О.А. Фрейгант, и в селе Кузьмине под наблюдением священника Силы Смирнова. В обоих школах преподавались Закон Божий, русский язык, арифметика и пение.
Каких-нибудь особенных проявлений отношения населения к воскресным школам не отмечалось. Одно было ясно, что недостатка в желающих учиться не было, напротив, слышались жалобы на тесноту отведенных под школы помещений.
Воскресно-повторительные занятия велись в 5-ти школах Лужского уезда, 2 Новоладожского, 2 Ямбургского, в 1 Петергофского и в 1 Царскосельского. Учащихся к ним привлекалось во всех 11 школах 120.
Ниже приводится список воскресных школ по Санкт-Петербургской епархии, состоящих к 1 января 1903 года в ведении Санкт-Петербургского Епархиального Училищного Совета.
Список воскресных школ по Санкт-Петербургской епархии, состоящих к 1 января 1903 года в ведении Санкт-Петербургского Епархиального Училищного Совета.
На основании принятой нормативно-правовой базы и полученного опыта, согласно данным отчётов Епархиального наблюдателя, к 1912 – 1913 учебному году, воскресных школ в Санкт-Петербургской епархии насчитывалось восемь, в том числе семь в Санкт-Петербурге и одна в Царском Селе. Обучалось в воскресных школах 606 человек мужского пола и 858 человек женского пола, всего 1464 человека, больше на 205 человек, относительно 1911 – 1912 учебного года.
Воскресные школы действовали по программам одноклассных школ, но вследствие того, что учебных дней было небольшое количество и посещаемость занятий была незначительна, программы предметов далеко не выполнялись. Между тем, воскресные школы играли значительную роль не без пользы заполняя праздничное время.
Из учебного персонала числилось: 12 законоучителей, в том числе 3 священника и 9 светских лиц; учащих 34 человека, в том числе 27 учителей и 7 учительниц, из них с высшим и средним образованием — 26 человек, со спинальным педагогическим – 2 и со званием учителя – 6.
Денежных средств поступило 1052 рубля, из них было израсходовано на вознаграждение учащих — 500 рублей, покупку учебников 344 рубля, на отопление и др. надобности — 208 рублей. Сверх того, были расходы натурой, которые внесли на воскресные школы учреждения, предоставляющие этим школам помещения. Не имея собственных помещений, воскресные школы пользовались помещениями церковных школ и других просветительских обществ.
Организация учебного дела в конце третьего десятилетия деятельности Братства.
Началом учебного года считалось начало сентября. С числа 2-3 начинались занятия в городских и во многих сельских школах; большинство остальных школ начинало заниматься с половины сентября; отдельные школы открывали занятия с 1-го октября и позднее. Своевременному открытию занятий препятствовали многие причины, в том числе: сельскохозяйственные работы, неготовность или ремонт школьного здания, перемены и несвоевременная явка учащих, косность населения, беззаботность учителя или заведующего и другие причины. Что касается населения, то оно, хотя и с трудом, однако начинало привыкать к своевременному началу занятий. Учащие также привыкли начинать занятия по крайней мере не позднее половины сентября, возможно изменить в интересах школы хозяйственный уклад жизни. Своевременная подготовка помещений часто была не введении заведующего и учащего, однако в их руках бывала возможность сократить срок подготовки до минимума.
Заканчивались занятия, также не в одно время. Полагалось завершать занятая в сельских школах в начале мая, в городских—в конце мая. Городские школы заканчивали занятия в срок; большинство сельских также в срок. Но некоторые школы, к сожалению, прекращали занятая далеко до срока или продолжали заниматься с одним выпускным отделением.
От того, насколько рано или поздно начинались или кончались учебные занятия, зависела продолжительность учебного года. На продолжительность года, точнее на количество учебных дней, влияли также, по отдельным школам, сроки отпусков на Рождество, Пасху и масленицу, и перерывы в занятиях по случайным причинам, например, по болезни учащих или детей.
Начальные школы делились на два основных разряда: на школы одноклассные и двуклассные.
В одноклассных школах полагалось обучаться 3 года, в двуклассных – 5 лет, в том числе 3 года первого класса и 2 года по курсу второго класса.
За 16 школами оставалось название школ грамоты, но школы эти старались равняться одноклассным школам. Разряд одноклассных школ распадался в свою очередь на два вида: на школы с обязательным для них 3-х годичным курсом и на школы с 4-х годичным курсом.
Соответственно делению одноклассных школ на два вида первые классы двуклассных школ также делились на классы с 3-х и 4-х годичным курсом.
Двуклассных школ, в которых курс первого класса проходился в 4 года, насчитывалось в епархии 12. Общий курс этих школ растягивался на 6 лет.
Одноклассных школ с 4-х годичным курсом насчитывалось 97, в том числе большая часть значилась в уездах Гдовском и Лужском. В предшествовавшем году начальных школ с 4-х годичным курсом первого класса было 85. Таким образом, в отчетном 1912-1913 году число школ с удлиненным курсом увеличилось на 12, что составляло 14% роста. Все-же 97 школ с удлиненным курсом составляли 18% всего количества начальных школ. Отличие школ с 4-х годичным курсом от школ с 3-х годичным курсом было двух видов, в зависимости от того, изменялись или нет программы предметов одноклассных школ и первого класса двуклассных школ. Если программы предметов не изменялись, в таком случае, благодаря лишнему году обучение, материал трехгодичного курса распределялся на 4 года и тем облегчалась успешность усвоения предметов.
Другие школы, не удовлетворяясь (существующими) программами 3-х годичного курса, старались в 4-й год расширить и дополнить программы главных предметов новыми отделами: так, Закон Божий дополнялся краткими сведениями по церковной истории, а русский язык краткими сведениями по географии и отечественной истории.
Согласно существующих положений, основными предметами одноклассных и двуклассных школ были:
- Закон Божий;
- Церковное пение;
- Славянская грамота;
- Русский язык;
- Арифметика.
По Закону Божию в одноклассных школах (и школах грамоты) требовалось усвоить молитвы, священную историю, краткий катехизис и Богослужение. По церковному пению требовалось изучить пение главных молитв, тропарей, неизменных песнопений всенощного бдения и песнопения Златоустовской литургии.
По славянской грамоте нужно было научиться механизму чтения и возможному понимание славянского текста.
По русскому языку требовалось умение правильно и выразительно читать, понимать и рассказывать прочитанное, знать наизусть стихотворения, басни и другие материалы, каллиграфически и орфографически писать, письменно излагать прочитанное и вообще излагать мысли на бумаге.
Арифметика заканчивалась изучением 4-х действий над простыми и составными числами и ознакомлением с квадратными и кубическими мерами и простейшими дробями.
В одноклассных школах с 4-х годичным курсом, в случаях, когда программы 3-х годичного курса расширялись, Закон Божий, как выше сказано, дополнялся краткими сведениями по церковной истории, а русскому языку – краткими сведениями по географии и отечественной истории.
В первых классах двуклассных школ проходился, как выше было сказано, учебный материал одноклассных школ; во вторых классах двухклассных школ предмет Закона Божия расширялся против первого класса во всех отделах, a сведения по церковной истории выделялись в особый предмет. Также значительно расширялись против одноклассных школ предметы Церковного пения и славянской грамоты; русский язык дополнялся теорией словесности и курсами отечественной истории, географии и начальной физики; начальная арифметика расширялась изучением дробей, пропорций и правил: процентов, тройного и др. и дополнялась началами геометрии.
Закон Божий проходился в одноклассных школах и первых классах двуклассных школ по учебникам Епископа Агафодора, протоиерея Темномерова и частью Соколова, церковная история – по краткому учебнику Темномерова или по книжкам для русского чтения. Во вторых классах двуклассных школ священная история и Богослужение пополнялись сведениями из полных курсов Закона Божия; катехизиса изучался применительно к руководству митрополита Филарета; церковная история — по учебнику протоиерея Смирнова. Степенью усвоения Закона Божия наблюдатели оставались довольны, находя, что главнейший предмет церковной школы пройден почти во всех школах удовлетворительно, а в большинстве – очень хорошо. Для того, чтобы Закон Божия считался пройденным вполне хорошо, не доставало во многих школах наглядных пособий и непосредственного вмешательства в преподавание предмета отцами законоучителей; наблюдателями замечено также, что молитвы читались детьми не всегда отчетливо и понимались не всегда ясно; священная история не достаточно использована была преподавателями с воспитательной стороны; отдел катехизиса – о церкви и таинствах и учение о Богослужении усвоены были недостаточно крепко. При этом, преподавание священной истории, и в целом всего курса Закона Божия понималось иногда, как только предмет школьного образования, а не как наставление, необходимое христианину для спасительной и сознательной жизни в церкви.
Церковное пение в некоторых школах не преподавалось, но в большинстве школ пелись общеупотребительные молитвы, во многих пелись песнопения литургии и всенощной, при чем дети, благодаря усердию учащих, достигали в пении большого искусства. По замечаниям одного из отцов наблюдателей, школы пели в общем «тихо» и церковное пение в них продолжало быть больным местом. Но тот же наблюдатель свидетельствовал, что за последнее время церковные школы заметно запели, так как на пение и на преподавателей пения стало обращаться немалое внимание.
Славянская грамота проходилась по книжкам Ильминского, псалтырю, часослову и Евангелие. В целом. прочитывалось материала достаточное количество, и главная цель достигалась успешно. Дети большинства школ научались правильно читать и понимать текст; ученики некоторых школ, особенно с 4-х годичным курсом, а также вторых классов двуклассных школ заучивали наизусть догматики и псалмы; в двуклассных школах бывали сверх того упражнения из грамматики, что немало содействовало осмысленному пониманию славянского текста. Не доставало, чтобы все школы старались изучить славянскую грамоту одинаково хорошо. Между тем, было замечено, что некоторые школы по-прежнему начинали изучать предмет поздно, со второго, например, года или позволяли себе урезать положенное на предмет количество уроков; в этих и в других школах дети сбивались также в ударениях и титлах, не знали славянских цифр и употребительных славянских слов; в старших отделениях не всегда правильно понимали славянские обороты речи и не были ознакомлены с церковным месяцесловом и славянским письмом.
Русский язык изучался по многим руководствам, азбука проходилась по книжкам Лебедева, Тернавцева и других, для чтения употреблялись преимущественно книжки Лукашевич, в двуклассных школах хрестоматия Невзорова; для правописания служили книжки Некрасова, в двуклассных грамматики Петрова или Смирновского, для чистописания прописи Гербача; сведения по словесности давались по книжкам Некрасова, Белоруссова и других. Вообще, для работы по русскому языку учебного материала, как и заданий, было немало, но должно сказать, что и самой работы затрачено достаточное количество. О размерах и объемах работы наблюдатели давали положительные отзывы. В частности, отмечались успехи по чтению, письму, грамматическому разбору и письменному изложению мыслей. Не бесполезным вероятно оказались краткосрочные курсы, а также требования инспекции, заменившей по местам экзаменационные диктовки письменными рассказами. На учение деловой переписке, также не оставалось без внимания. Для лучшей постановки предмета не доставало, чтобы все школы относились к предмету одинаково усердно и вдумчиво. При этом, наблюдателями отмечалось, что по некоторым школам чтение не отличалось выразительно, правописание страдало многими погрешностями, особенно в отношении буквы «Ъ» предлогов и знаков препинания, а почерк письма не всегда стоял на высоте, объяснительное чтение не всегда отличалось от простого чтения с рассказом, в изучении правописания недостаточно использовано было правило, по которому важнее предупреждать, чем исправлять ошибки, а на уроках чистописания погоня за красотой письма заслоняла более важную задачу: на учение разборчивой скорописи.
Арифметика проходила в одноклассных школах по задачникам Цветкова, Евтушевского, Терешкевича и др., в двуклассных по Малинину и некоторых других. В преподавании предмета наблюдалась в отдельных школах неорганизованность: одноклассные школы не успели пройти отдела дробей, квадратных и кубических мер и задач на время, и в них же устный счет ставился слабо; в части двуклассных школ арифметика или также не была закончена или пройдена не совсем основательно. В отношении устного счета отдельно подмечено, что он или вообще ставился не основательно или ставился слишком механично. На ряду с этим, во многих школах арифметика изучена была твердо и сознательно, программа арифметики доведена до конца и на устный счет обращалось достаточно внимание. В большинстве школ предмет был пройден удовлетворительно.
Начало геометрии проходились в двуклассных школах под именем линейного черчения применительно к учебнику Корнакова. В некоторых школах черчение соединялось с рисованием. Больших успехов по геометрии не могло быть, так как отводилось предмету ограниченное количество часов; по этой причине, а отчасти по неумелому ведению дела, геометрия не во всех школах была закончена. В противоположность в других школах особенно когда ставилась задача подготовить учеников к дальнейшему образованию, постановка геометрии оказывалась достаточно хорошей. В среднем успехи по началам геометрии по школа были удовлетворительны.
Сведения по географии и отечественной истории сообщались в одноклассных школах на уроках русского языка при чтении т. н. образовательных статей: для школ с 4-х годичным курсом сведения расширялись книжками Ковалевского и Новицкого; в двуклассных школах история проходилась по элементарному курсу Рождественского, география – применительно к учебникам Баранова, Смирнова, Иванова и других. Лучше успехи оказались по школам двуклассным, хорошие в одноклассных школах с повышенным курсом; в обыкновенных одноклассных школах успехи имели, как прежде, неопределенный характер. По одним уездам и школам сведения давались не только не полно, но и не систематично, по другим (Новоладожский уезд) имелись особые программы, с указанием статей, которые требовалось прочитать и проработать из книги для русского чтения. Для изучения географии не доставало в школах карт и картин.
Начало физики изучались в двуклассных школах под именем сведений о явлениях природы. Сведения заимствовались из книжек Краевича и Ковальского. Наука была очень интересной, но не доставало физических приборов, вообще наглядных пособий, и соответствующей подготовки учащих. Однако, это восполнялось при добросовестной подготовке занятия.
Согласно статистическим сведениям «О церковных школах Российской империи со времени издания утвержденных 13-го июня 1884 года Правил о школах церковно-приходских», составленных статистическим отделом Синодального училищного совета от 1909 года, можно отследить общее количество церковных школ в Санкт-Петербургской епархии и общее количество учащихся в школам, по годам.
Количество школ и учащихся в церковных школах (без учета воскресных школ) с 1887 по 1907 год.
Количество школ и учащихся в церковных школах (без учета воскресных школ) с 1887 по 1907 год.
В целом, о деятельности Санкт-Петербургского православного епархиального братства во имя Пресвятой Богородицы, говорят и статистические данные по количеству церковных школ, находящихся под управлением Братства, к окончанию третьего десятилетия деятельности Братства, приводимые в отчетах Санкт-Петербургского епархиального наблюдателя о состоянии церковных школ Санкт-Петербургской епархии в период 1909 – 1913 года.
Количество церковных школ, находящихся под управлением Братства с 1909 по 1913 год.
Количество церковных школ, находящихся под управлением Братства с 1909 по 1913 год.
Ниже приводятся статистические данные по количеству обучаемых в церковных школах Санкт-Петербургской епархии в предвоенные годы Первой мировой войны, к окончанию третьего десятилетия деятельности Братства, в период с 1910 – 1913 года.
Количество обучаемых в церковных школах, находящихся под управлением Братства с 1910 по 1913 год.
Количество обучаемых в церковных школах, находящихся под управлением Братства с 1910 по 1913 год.
О введении всеобщего начального обучения в Российской империи. Создание единой школьной сети.
Поднятие уровня народного образования в России, было одной из задач, поставленных на очередь непосредственными указаниями императора Николая II. С самого первого времени вступления Николая II на Всероссийский Престол, Государь обращал свое внимание на все растущие потребности народного образования. Стремление населения в школы настолько усилилось, что, не смотря на быстрое умножение числа школ, ежегодно по всей России множество детей оставалось без школьного обучения, на что император указывал самое серьезное внимание министра народного просвещения на недостаточность числа школ, а также указывал на необходимость прийти на помощь населению в этом насущном для него вопросе.
Другой резолюцией императора Николая II, отвергнув идею введения обязательного обучения, как прежде временную, поставил ближайшей целью создание школы, доступной возможно большему числу детей, а именно на отчете Смоленского губернатора за 1895 года о том, что местным губернским земством выработан план школьной сети, могущей обеспечить доступность школьного обучения возможно большему числу детей школьного возраста, Государь пометил: «И это совершенно достаточно».
В России начальное обучение развивалось по четырем наиболее общим типам школы:
1) министерские образцовые (двухклассные) школы.
2) одноклассные училища Министерства народного просвещения, находящиеся в заведывании училищных советов и дирекций народных училищ (неправильно называемые земскими).
3) церковно-приходские училища.
4) школы грамотности.
Ко времени вступления императора Николая II, на Престол, общая картина положения начального образования в России представлялась крайне пестрой: в среднем, в селениях на 100 человек детей школьного возраста училось 24 – 25 человек, но в 19 уездах не было ни одной организованной школы; в 129 уездах, в том числе в 19 уездах Европейской России, училось меньше 10%; между тем, в 6 уездах училось тогда уже более 90% школьного возраста, в 69 уездах – более 45%.
С первых же годов царствования Николая II ассигнования на начальное образование стало быстро возрастать: с одной стороны, ежегодные ассигнования земств возвысились с 7648140 рублей в 1895 году, до 14696800 рублей в 1902 году; с другой – ежегодные же расходы казны увеличились с 1895 по 1903 год на 15700386 рублей по двум ведомствам: – Министерству народного просвещения и Духовному ведомству.
Такой приток денежных средств на дело начального образования имел своим последствием увеличение, в первые же 8 лет нового царствования, с 1894 по 1902 годах, число начальных училищ Министерства народного просвещения и Святейшего Синода выросло с 61076 до 91129, т. е. на 49%, а число учащихся с 2918152 до 4996381, т. е. на 2078129 человек, или на 71%.
Дважды, в начале 1860-х годов, при министре Народного просвещения Е. П. Ковалевском и в середине 1880-х годов при министре Народного просвещения. Д. А. Толстом, правительство поднимало вопрос о выработке общедоступной сети школ и оба раза отступало перед трудностями задачи. Чисто практические соображения заслоняли все остальные; трудности были, или казались, так велики, что расходы представлялись такими громадными, что за препятствиями забывалась и бледнела необходимость так или иначе, хотя бы постепенно и с ограничениями, но все же приступить к планомерному осуществлению великой задачи.
Анатолий Николаевич Куломзин, 3 (15) января 1838 – 25 августа 1923. Член Государственного совета Российской империи, 23 декабря 1902 – 14 декабря 1917. Председатель Государственного совета Российской империи, 15 июля 1915 – 1 января 1917. Российский государственный деятель. Активно занимался вопросами образования и просвещения.
С экономической точки зрения совершенно излишне распространяться о пользе грамотности, необходимо только акцентировать внимание, что в неграмотной темной среде, недоверчиво относящейся ко всякому знанию, было затруднительно приобрести и использовать ремесленную и сельскохозяйственную технику. Важно было еще в детские восприимчивые годы дать толчок уму крестьянина, разбудить в нем пытливость и желание жить лучше, бороться с бедностью, пьянством и неудачами. Не даром, везде и в России в том числе, платили на фабриках грамотному рабочему от 20% и до 65% дороже, чем неграмотному. При таком толчке, успешнее должны были привиться и ремесленные, и сельскохозяйственные знания; грамотность должна была послужить необходимой подготовительной к ним ступенью. Народное образование с общегосударственной точки зрения, это существенный и важный рычаг, без которого поднять хозяйственный строй деревни едва ли было возможно. Разумеется, нельзя было ради народного образования забывать о других, более близких и практических мерах, но народное образование, следовало было двигать, помня, что в нем был залог большей производительности народного труда. «Экономическая оценка» народного образования громко требовала большей доступности школы. Если грамотность переставала быть привилегией и если, с другой стороны, начальная школа смогла бы завершаться техническим обучением, то само собой прекратились бы и жалобы на то, что «грамотные бегут из деревни».
Кроме экономической стороны вопроса, следовало учитывать и политическое его значение. Если спорно, – грамотность или невежество народа опаснее в политическом отношении, то и не могло быть никакого спора о том, что, – раз народ получает грамотность, – то лучше, если он получает ее в правильно поставленной правительственной школе, а не где-нибудь случайно, на стороне. Между тем, именно в этом отношении в России нарастала крупная политическая опасность; она заключалось в том, что грамотность росла быстрее, чем число школ.
Школа должна была быть правительственная, такая как она и была в России в соответствии с законодательством того времени. Необходимо было сделать ее доступной, это было бы великим делом; народ, стремящийся к школе, оценил бы такую милость и надолго сохранил благодарную память о школе, давшей ему лучшее существование. Кроме того, на окраинах начальная школа должна была облегчить слияние разноплеменного и разноязычного населения с русским; здесь еще менее оснований предоставлять школу всем возможным посторонним влияниям.
При этом, настаивая на экономической и политической важности народного образования, следовало, однако, было предостеречь от мысли сделать начальное образование обязательным. Прежде всего, пока не будет обеспечена доступность школы желающим, нельзя вводить обязательности обучения: нельзя принуждать ходить в школу, которой нет. Самый строгий из европейских законов об обязательном обучении во Франции от 28 марта 1882 года, давал оговорку: обязательность обучения не распространяется на те общины, где в школах не достает места для всех детей школьного возраста, от 6 до 13 лет.
Опыт других западноевропейских стран, также достаточно ясно показывал, что между всеобщностью обучения и его обязательностью не существует никакой причинной зависимости. В Турции, Испании, Италии, Греции изданы были законы об обязательном обучении; в Нидерландах и Бельгии – нет; но число учащихся в последних двух странах вдвое и втрое было больше, нежели в первых. В большинстве западноевропейских стран обязательность обучения была введена во второй половине XIX века, там обязательность обучения явилась скорее результатом фактической всеобщности обучения, а не причиной этой всеобщности: ко времени издания школьных законов самое незначительное число детей оставалось еще вне школы; им-то и нужно было помочь найти доступ к учению. В России, при малочисленности школ, тесноте их для желающих, при громадных школьных районах, при бездорожье странно было говорить о введении обязательного обучения.
Петр Михайлович Кауфман, 7 (19) мая 1857 – 6 марта 1926. Член Государственного совета, 2 апреля 1906 – 1 мая 1917. Министр народного просвещения, 24 апреля 1906 – 1 января 1908.
1 ноября 1907 года правительство внесло в III Государственную Думу законопроект «О введении всеобщего начального обучения в Российской империи».
ЗАКОНОПРОЕКТ «О введении всеобщего начального обучения в Российской империи».
Основные положения правительственного проекта подписанного министром народного просвещения Петром Михайловичем Кауфманом сводились к следующему:
1. Всем детям обоего пола должна была быть предоставлена возможность, по достижении школьного возраста, пройти полный курс обучения в правильно организованной школе.
2. Обязанность об открытии достаточного числа училищ, соответственно числу детей школьного возраста, возлагалась на учреждения местного самоуправления, при этом расчеты относительно числа необходимых школ должны были исходить применительно к четырем возрастным группам: 8, 9, 10 и 11 лет.
3. Нормальная продолжительность обучения в начальной школе должно было быть 4 года.
4. Нормальным числом детей в начальной школе на одного учителя признавалось 50 человек.
5. Нормальным районом, который должна была обслуживать одна школа, признавалась местность с трехверстным радиусом.
6. На обязанность учреждений местного самоуправления должна была возлагаться в двухгодичный, со дня вступления в законную силу положений, срок составления школьной сети и плана ее осуществления для достижения всеобщности обучения в данной местности, с указанием предельного для сего срока и ожидаемых из местных источников средств для выполнения школьной сети.
Примечание. В разработке школьной сети должны были участвовать местные органы церковно-школьного управления.
7. Для включения в школьную сеть училище, рассчитанное на четыре возрастные группы, должно было удовлетворять следующим требованиям: иметь законоучителя и учителя, обладающего законным правом на преподавание, быть обеспеченным соответствующим школьным и гигиеническим потребностям помещением, учебными книгами и пособиями и доставлять детям бесплатное обучение.
8. Указанная, в п.6 школьная сеть и план ее выполнения должен был представлен местными органами самоуправления установленным порядком в Министерство народного просвещения, которое, предварительно должно было утвердить школьную сеть и план и согласовать с Министерством внутренних дел. В случае одобрения этих планов и сетей, Министерство народного просвещения должно было отпустить, в пределах ассигнуемых по смете этого министерства кредитов, на каждую, входящую в сеть школу, открытую или подлежащую открытию в течение ближайшего учебного года, пособие на минимальное вознаграждение учителей и законоучителей по действительному их числу в этих школах, считая по 360 рублей учителю и 60 рублей законоучителю. При этом общий размер пособия училищам в данном районе не должен был превышать суммы по расчету 390 рублей на 50 детей школьного возраста.
Примечание. Церковно-приходские школы, вошедшие в школьную сеть, как открытые, так и подлежащие открытию в течение ближайшего учебного года, должны были получать пособие от казны на равных основаниях со школами, состоящими в ведомстве Министерства народного просвещения, из кредита, ассигнуемого по финансовой смете Святейшего Синода; школы же церковно-приходские, не вошедшие в сеть в тех местностях, для которых она утверждена, могли содержаться лишь на местные средства.
9. Прочие расходы, как по содержанию и устройству помещений для училищ, так и по увеличению оклада учащим, в зависимости от местных условий, должны были устанавливаться учредителями училищ и относится на местные источники.
10. Получение пособия от Министерства народного просвещения не должно было стеснять права учредителей училищ в деле заведования школой. Местному самоуправлению предоставлялась организация и ближайшее заведование начальными школами, под руководством и надзором Министерства народного просвещения.
11. Сословным и иным законным организациям и частным лицам, если содержимые ими школы входили в общую школьную сеть, Министерство народного просвещения должно было выдавать пособие, в случае признания в этом необходимости, по указанному расчету в п. 8, на тех же основаниях, как и учреждениям общественного самоуправления.
12. До получения и утверждения школьных сетей и планов введения всеобщего обучения от местных самоуправлений, Министерство народного просвещения должно было распределять ассигнованный по его смете кредит, по соображению с местными нуждами и требованиями, применительно к изложенным положениям, имея в виду осуществление всеобщего обучения в данной местности.
Законопроект так и не был принят: 8 января 1908 года законопроект был передан на предварительное рассмотрение в комиссию по народному образованию и его предварительное рассмотрение в комиссии по народному образованию затянулось почти на 2 года, до 10 декабря 1910 года. Первое обсуждение законопроекта проходило 24 января, второе – 26 января, третье – 12 февраля 1911 года. Дума приняла решение об одобрении проекта 19 марта 1911 года и передала его в Государственный совет; 28 января 1912 года Государственный совет постановил образовать согласительную комиссию, которая, однако, не пришла к единому мнению. Доклад комиссии был внесен в Государственную думу 9 апреля 1911 года, обсуждение доклада состоялось 21 мая 1912 года. Однако Дума осталась по всем принципиальным вопросам при своем первоначальном решении. 6 июня 1912 года Государственный совет отклонил законопроект окончательно.
5 декабря 1912 года законопроект «О введении всеобщего начального обучения» снова поступил в Государственную думу четвертого созыва. 12 мая 1913 года, общим собранием Государственной думы проект закона был признан желательным. Министр народного просвещения взял на себя выработку законопроекта; одновременно проект закона был передан 14 июня 1913 года в комиссию по народному образованию для разработки соответствующего законопроекта. Согласно справке о движении законодательных предположений, внесённых в Государственную думу, составленную к 27 января 1915 года, законопроект находился еще в разработке.
Начавшаяся война помешала разработать и принять закон.
Однако, несмотря на длительную проработку и согласование законопроекта в законодательных учреждениях, государство субсидировало развитие начального образования. В бюджеты 1908−1915 годов закладывалось ежегодное повышение субсидий на начальные школы, соответствующие законы легко проходили через законодательные учреждения.
Основы законопроекта служили, руководящими началами для Министерства народного просвещения в его совместной работе с земством по народному образованию. Таким образом, программа всеобщего начального обучения осуществлялась на практике, хотя и не была официально декларирована.
Так, уже 3 мая 1908 года, император России Николай II, в Царском селе утверждает, одобренный Государственным советом и Государственной думой, закон «Об отпуске 6.900.000 рублей на нужды начального образования».
Утвержденный закон предписывал отпускать, с 1 января 1908 года, по шести миллионов девятисот тысяч рублей в год по смете Министерства народного просвещения на нужды начального образования, сверх сумм, ассигнуемых на этот предмет в настоящее время, с тем, чтобы расходование этого кредита производилось министром народного просвещения на указанных ниже (ст. 1—6) основаниях.
1. Пособия из кредита в 6.900.000 рублей в год на нужды начального образования предназначались для местностей, где был особый недостаток в училищах или в средствах на поддержание и дальнейшее расширение начального образования.
2. Размер пособий из обозначенного в статье 1 кредита в губерниях и областях, в которых не было введено положение о земских учреждениях, определялось для одноклассных и двухклассных училищ примечанием к пункту 1 статьи 3424 Уставов ученых учреждений и учебных заведений ведомства Министерства народного просвещения (Свода Зак., т. XI , ч. 1, по Прод. 1906 г.).
3. Пособия из обозначенного в статье 1 кредита отпускались отдельным земским и городским органам самоуправления и сельским обществам на выдачу содержания учащим в начальных училищах, как существующих, так и вновь открываемых, в размере 390 рублей на 50 детей школьного возраста (от 8 до 11 лет), считая жалованье учителю в год не менее 360 рублей и законоучителю (на 100 детей школьного возраста) не менее 60 рублей.
4. Обозначенные статье 3 пособия выдавались лишь тем земским и городским органам самоуправления и сельским обществам, которые обязывались продолжать расходовать освободившиеся вследствие получения казённых пособий суммы на содержание начальных училищ, на строительные надобности, на выдачу дополнительного содержания учащим и на другие нужды начальных училищ.
5. Из обозначенного в статье 1 кредита в 1908 году обращалось на выдачу пособий для единовременных расходов по постройке училищных зданий и оборудованию училищ один миллион девятьсот тысяч рублей. На эту же надобность обращались остатки, которые могли образоваться от кредита в 5.000.000 рублей, предназначенного в 1908 году на расходы по содержанию училищ, вследствие их открытия не с начала гражданского года.
6. Во всех начальных училищах, получающих пособие из обозначенного в статье 1 кредита, обучение должно было быть бесплатным.
Параллельно, в соответствии мероприятиями для училищ, подведомственных Министерству народного просвещения, в законодательные учреждения ведомством Православного исповедания были внесены законопроекты, улучшающие положение церковно-приходских школ. С этой целью, прежде всего, рядом законопроектов в 1909 – 1910 годах, предполагалось увеличить средства, отпускавшиеся на вознаграждение учительского персонала этих школ. Благодаря этому, средства, ежегодно отпускавшиеся на указанную надобность, были увеличены на 6832186 рублей, причем, кроме того, было отпущено на 1911 год на ту же надобность единовременно 650000 рублей.
ЗАКОН, одобренный Государственным Советом и Государственной Думой «Об отпуске из Государственного Казначейства средств на увеличение содержания учащим в одноклассных и двухклассных церковно-приходских школах» от 19 июня 1909 года.
В частности, законопроект об отпуске из средств Государственного казначейства 1000000 рублей на жалованье учащим в церковно-приходских школах и законодательное предположение 94-членов Государственной думы об ассигновании на 1908 год по смете Святейшего Синода 4003740 рублей на жалованье учащим в церковных школах и устройство и открытие новых школ, были переданы 5 и 19 ноября 1908 года в комиссию по народному образованию, которая внесла общий доклад по ним (№ 451, ш/2) от 15 мая 1909 года.
Данным законопроектом ведомство Православного исповедания испрашивало ежегодный кредита в 1 миллион рублей на увеличение окладов учащим в церковно-приходских школах до размера не свыше 360 рублей в тех местностях, в которых ощущалась особенная потребность в увеличении вознаграждения учащим, в виду введения всеобщего обучения. Указанным же законодательным предположением проектировался отпуск средств на следующие надобности:
а) на пособие церковно-приходским школам для доведения жалования учащим церковных школ – учителю до 360 рублей и законоучителю до 60 рублей,
б) на открытие новых церковных школ в местностях, где школьная сеть еще не разработана,
в) на пособие школам грамоты.
При этом, размер кредита на указанные надобности исчислялся в размере 4003740 рублей.
Государственная дума внесла в данные законопроекты следующие изменения:
а) Были исключены предположения об отпуске из казны средств, испрашивавшихся на открытие новых церковно-приходских школ и на пособие школам грамоты.
б) На увеличение содержания учащим церковно-приходских школ (до 360 рублей – учителю и до 30 рублей – законоучителю) отпущен из казны на 1909 год кредит в размере 1 миллиона, рублей, а с 1910 должно было быть отпускаться по 2 миллиона рублей, с тем, чтобы увеличение жалованья было распространено лишь на преподающих церковно-приходских школ, включенных в составленные уже школьные сети и находящихся в тех уездах, где отпущено пособие министерским школам в том же размере по закону 3 мая 1908 года (собр. узак., ст. 447), и чтобы суммы, освобождающиеся из местных средств, вследствие получения указанного казенного пособия, обращались на содержание и нужды церковно-приходских школ данного уезда или города, причем к сметам Святейшего Синода должны быть прилагаемы сведения о размерах местных средств, обращаемых на содержание школ.
При рассмотрении данного законодательного предположения (по вопросу о желательности) Государственная. дума в формуле перехода к очередным делам признала необходимым участие прихожан в деле наблюдения и хозяйственного заведывания церковными школами (журн. № 17, 19 ноября 1908 года V).
При обсуждении данных законопроекта и законодательного предположения в формуле перехода к очередным делам было признано необходимым, чтобы распределение кредитов между церковно-приходскими училищами в уездах земских губерний передавалось на заключение уездных училищных советов (журн. № 121, 28 мая 1909 года V).
Законопроекты эти обсуждались общим собранием на заседании 28 мая 1909 года и были одобрены Государственной думой 1 июня того же года. Высочайше утверждены 19 июня 1909 года. (Собр. узак. 1909 года, ст. 1116.)
Следующий законопроект об отпуске из средств государственного казначейства 500000 рублей в год на увеличение, с 1 июля 1910 года, жалованья учащим в церковных школах до установленного законом 3 мая 1908 года размера, был передан 10 октября 1909 году в комиссии по народному образованию и по делам Православной церкви, которые внесли доклад по нему (№ 501, ш/3) 1 июня 1910 года.
Данным законопроектом ведомство Православного исповедания ходатайствовало об отпуске на жалованье учащим в церковно-приходских школах, в дополнение к отпускаемым на туже надобность средствам 500000 рублей в 1910 году и по 1 миллиону рублей, начиная с 1911 года.
Государственная дума, согласившись в общем с предположениями ведомства Православного исповедания, внесла в законопроект следующие изменения:
а) Расходование испрашиваемого кредита подчинено условиям, установленным для предыдущего законопроекта, с дополнением их постановления о том, что пособия из указанного кредита отпускаются только учителям, имеющим право, по своему цензу, преподавать в начальных училищах, и что обучение в школах, получающих это пособие должно быть бесплатным.
б) Остатки, которые могут образоваться в 1910 году от обозначенного кредита, предоставлено Святейшему Синоду обратить, в известных пределах, на единовременные нужды церковных школ.
Законопроект обсуждался общим собранием 2 июня 1910 года, был одобрен Государственной думой 4 июня того же года и утвержден императором 17 июня 1910 года. (Собр. узак. 1910 года, ст. 1264).
15 октября 1910 года в комиссию по делам Православной церкви, был передан законопроект об отпуске из средств Государственного казначейства на увеличение жалованья учащим в церковно-приходских школах, до установленного законом 3 мая 1908 года размера, в 1911 году 1000000 рублей, а начиная с 1912 года по 1550000 рублей. Комиссия внесла доклад по нему (№ 523, ш/4) 10 мая 1911 года.
Данным законопроектом Духовное ведомство ходатайствовало об отпуске из казны на увеличение содержание учащим в церковно-приходских школах, в дополнение к отпускаемым на ту же надобность средствам, в 1911 году 1 миллион рублей, а, начиная с 1912 года по 1550000 рублей с тем чтобы испрашиваемые кредиты были подчинены условиям расходования, установленным для ранее отпущенных на ту же надобность кредитов.
Государственная Дума внесла в законопроект следующие изменения:
а) Новый отпуск кредитов на церковно-приходские школы разрешён лишь на один 1911 год, в размере 1 миллиона рублей.
б) Из обозначенного кредита 650000 рублей обращены на увеличение содержания учащим в школах и 350000 рублей предназначены на нужды церковно-школьного строительства.
Законопроект обсуждался и был одобрен Государственной думой 13 мая 1911 года. Утвержден императором 28 мая 1911 года (Собр. узак. 1911 года, ст. 1124).
Комиссия по народному образованию, образованная постановлением Государственной думы от 3 декабря 1912 года, в начале 1913 года, на совещании по разработке вопросов проходившего в период с 23 января 1913 года по 16 мая 1913 года, касающихся подготовки учащего персонала для низших учебных заведений, при рассмотрении законопроекта министра народного просвещения «Об ассигновании из средств государственного казначейства в распоряжение Министерства народного просвещения нового дополнительного кредита в 8000000 рублей на нужды начального народного образования, отмечала, что развитие всеобщего обучения было задержано в 1912 году и еще более будет задержано в 1913 году, не сколько вследствие недостаточности кредитов на постоянные нужды начальных училищ, а сколько вследствие значительного несоответствия действительным потребностям кредитов на школьное строительство.
Последствием этого обстоятельства являлось то, что необходимость дополнительного ассигнования на потребности всеобщего обучения чувствовалась более настоятельно по отношению к строительным кредитам, чем по отношению к кредитам постоянным. Эти последние кредиты, поэтому, могли быть несколько сокращены.
Таким, образом комиссия подчеркивала на необходимость увеличение средств, в первую очередь на строительство школьных зданий, т.е. на создание школьной сети, а не на увеличение постоянных кредитов на текущие, постоянные нужды.
Далее комиссия подчеркивала, что из имеющихся в комиссии данных было видно, что Министерство уже вступило в соглашение по вопросу о введении всеобщего обучения со значительным большинством уездных земств. Поэтому, по мнению комиссии, представлялось бы вполне осуществимым, чтобы с остальными земствами соглашение относительно школьных сетей и финансовых планов введения всеобщего обучения были заключены уже в текущем 1913 году. Исходя из этих соображений, комиссия выразила пожелание, чтобы Министерство в своей смете на 1914 год представило по всем уездам земских губерний точные сводные данные о необходимых ежегодных расходах, обязательных и для государства, и для самих земств, как по содержанию начальных училищ, так и по школьному строительству.
Из представления усматривалось, что казенные пособия на введение всеобщего обучения уже были выделены Министерством по 101 городу безусловно и 89 городам условно, а всего 190 городам. Придавая большое значение скорейшему составлению повсеместно школьных сетей, комиссия выразила пожелание. чтобы в земских местностях школьные сети и финансовые планы по городам были закончены составлением одновременно со школьными сетями и финансовыми планами земств, т. е. в 1913 году, а если бы это оказалось затруднительным, то уже во всяком случае в 1914 году.
Имея в виду, что испрашиваемые средства могли быть расходуемы только на школы, вошедшие в школьную сеть, и что, поэтому, расчет необходимого пособия мог быть сделан не по отдельным школам, а в целом, на школы целого уезда, комиссия признала возможным ввести в закон условие, что отпуск денег должен производиться применительно к нормам, установленным статьей 3 закона 3 мая 1908 г, (П.С.3. № 30328), а именно, по расчету на 50 детей школьного возраста (от 8 до 12 лет), отнесённых по утвержденной сети к районам церковно-приходских школ.
Принимая во внимание, что некоторые из вошедших в школьную сеть церковно-приходских школ по программе своей скорее приближались к типу школ грамоты, и желая, чтобы все школы, служащие достижению всеобщего обучения, отвечали предъявляемым в этом отношении образовательным требованиям, комиссия нашла нужным указать, что правом на казенное пособие могут пользоваться только те церковно-приходские школы, в которых программы оставались не ниже существующих программ церковно-приходских школ. Вместе с тем, в видах достижения большого единообразия в продолжительности учебного времени в одной и той же местности, комиссия дополнила законопроект указанием, что церковно-приходские школы, получающие пособия из казны, должны быть открыты в сроки, установленные для школ ведомства Министерства народного просвещения в той же местности.
Необходимым условием построения качественной системы образования в сельской местности было формирование школьных сетей, то есть размещение новых школ по единому плану так, чтобы всему населению была обеспечена хорошая доступность школы.
Недостаточно было, чтобы одна школа приходилась всего на 50 человек детей; необходимо было, чтобы эти дети жили на таком расстоянии от школы, чтобы они могли ежедневно ходить в нее в зимнее время. Это называлось вопросом о школьном радиусе или школьном районе. Рядом земских исследований, произведенных в центральных губерниях, установлен был трех верстный радиус, как нормальный, и двухверстный – как желательный. Нормы эти не имели решающего значения. В разных местностях устанавливались и различные «радиусы» влияния школы.
Для этого нанимали «квартиры», т. е. ребенка помещали, за плату, в знакомой семье в деревне, поближе к школе, при школах устраивались ночлежные приюты, даже общежития, готовилась детям горячая пища; земство или сами сельские общества устанавливали очередные подводы, отвозящие в школу детей из дальних селений. Все эти меры, весьма полезные и много раз одобренные императором России, проводились весьма недостаточно, и самым лучшим средством борьбы с расстояниями было увеличение числа школ.
Таким образом, из работы Комиссии по народному образованию, видно о целенаправленной деятельности органов государственной власти в 1913 году по созданию школьной сети на всей территории России, как подготовительного мероприятия, обеспечивающего введение в России всеобщего начального обучения.
Кроме того, обращает внимание на себя и формулировки в законодательных актах об отпуске средств на увеличение содержания учащим и законоучителям в церковно-приходских школах, так в частности в законе от 12 июля 1913 года «Об отпуске из Государственного Казначейства средств на увеличение содержания преподающим в церковно-приходских школах». В частности в пункте I, указывается, об отпуске из средств Государственного Казначейства, начиная с 1913 года, в дополнении к отпускаемым средствам, по одному миллиону четыреста двадцать пять тысяч рублей в год на увеличение содержания учащим и законоучителям в церковно-приходских школах, вошедших в школьные сети тех уездов и городов Европейской России, в которых Министерство народного просвещения приступило, и приступит к введению всеобщего начального обучения до 1914 года.
Таким образом, данная формулировка подтверждает фактическую реализацию, Министерством народного просвещения, планов по введению всеобщего начального обучения на территории России.
В целях развития фонда зданий и помещений церковно-приходских школ от 12 июля 1913 года, императором России Николаем II, был утвержден закон, одобренный Государственным советом и Государственной думой «Об образовании при Святейшем Синоде церковно-школьного строительного фонда и об установлении правил выдачи пособий из средств Государственного казначейства на строительные нужды церковно-приходских школ».
Церковно-школьный строительный фонд Училищного совета при Святейшем Синоде предназначался для выдачи, по утвержденным в установленном порядке определением Святейшего Синода на постройку и покупку новых и на расширение и ремонт существующих зданий церковно-приходских школ, вошедших в школьную сеть всеобщего обучения.
Правила о выдачи пособий из средств Государственного казначейства на строительный нужды церковно-приходских школ, устанавливали порядок выдачи пособий из казенного кредита, отпускаемого в распоряжение ведомства Православного исповедания вши на строительные надобности церковно-приходских школ, выдаваемых на постройку и покупку новых и на расширение и ремонт существующих зданий церковно-приходских школ, вошедших в школьную сеть всеобщего обучения.
Кроме того, данные правила, предусматривали выдачу пособий на церковно-приходские школы тех местностей, в которых школьная сеть еще не была утверждена.
1 июля 1914 года императором Николаем II утверждается очередной ежегодный закон, одобренный Государственным советом и Государственной думой «Об отпуске из Государственного Казначейства средств на увеличение содержания преподающим в церковно-приходских школах», который определяет отпуск из средств Государственного Казначейства, начиная с 1914 года, в дополнении к отпускаемым средствам, по девятьсот тысяч рублей в год на увеличение содержания учащим и законоучителям в церковно-приходских школах, вошедших в школьные сети тех уездов и городов Европейской России, в которых Министерство народного просвещения приступило, и приступит к введению всеобщего начального обучения до 1915 года.
При этом, законодательные акты об отпуске средств на обеспечение церковно-приходских школ выделались под конкретные критерии образования в России единой школьной сети, а именно: – Правом на пособия могли пользоваться только те церковно-приходские школы, в которых:
1) учащие имели общеобразовательный или учительский ценз, дающий право преподавания в начальных училищах;
2) программы преподавания должны были быть не ниже уже существующих программ церковно-приходских школ;
3) начало и конец занятий должен был соответствовать срокам, установленным для начальных училищ ведомства Министерства народная просвещения в той же местности;
При этом, единый срок начало занятий в начальных училищах, был уставлен Распоряжением Министерства народного просвещения 20 февраля 1914 года № 9198. «Об установлении сроков начала занятий в начальных училищах».
4) Учащие должны были иметь квартиру в школьном помещении или получать квартирные деньги из местных средств или сумм, отпускаемых Ведомством православного исповедания;
5) От Ведомства православного исповедания или из местных источников, должны были отпускаться средства на хозяйственное содержание школ.
Хотя, закон от 1 июля 1914 года, сообщал о планах Министерства народного просвещения приступить к введению всеобщего начального обучения до 1915 года, но согласно справке о движении законодательных предположений, внесённых в Государственную думу, о которой уже говорилось выше, составленную к 27 января 1915 года, законопроект «О введении всеобщего начального обучения» находился еще в разработке.
Развитие церковной школы Санкт-Петербургской епархии в 1909 – 1913 годах.
1909 – 1910 учебный год для церковной школы Санкт-Петербургской епархии, был ознаменован событием великой важности, отразившимся на многих сторонах школьной жизни, это введение церковных школ, при этом, пока только 5-ти уездов, в школьную сеть всеобщего обучения, и в связи c этим выдача школам дополнительного ассигнования из казенных средств на предмет увеличения жалованья учащим до 360 рублей в год и законоучителям до 30 рублей.
Обстоятельство это, во-первых, разрешило вопрос о должном вознаграждении учащих, ранее до этого получавших весьма скудное содержание (120 – 180 – 210 рублей в год); воодушевило учащих, и заставило их прилагать более, чем прежде, стараний в своем деле, а церковно-школьной инспекции дало нравственное право быть более требовательной к учащим; повлияло, наконец, на состав учащих в отношении образовательного ценза, так как теперь учащие, не обладающие учительским цензом, должны были прекратить учительство в школах. Кроме этого, хотя небольшое вознаграждение труда за заведывание и законоучительства побуждало и заведующих строже относиться к себе при исполнении школьных обязанностей.
Во-вторых, на ряду с положительными моментами для школ епархии, введения школьной сети, выявились и отрицательные моменты. Так, улучшив положение учителя, мера эта поколебала, а местами, особенно в Ямбургском и Новоладожском, а отчасти и в других уездах, поставила в критическое положение дело содержания школ, так как требование закона, от 19 июня 1909 года, по которому были отпущены дополнительные средства, о бесплатном обучении в школах, вошедших в сеть, было принято сельским населением, как освобождение его от всяких обязательств, по отношению к отдельным школам в деле содержания их. Между тем, большинство сельских школ открывались в свое время, при условии обеспечения их со стороны местного населения квартирой, отоплением и прислугой. Таким образом, прежнее поступление средств от населения, пользующегося школой, сделалось сомнительным, а местами и совсем прекратилось, а для Епархиального училищного совета встал грозный вопрос о содержании школ. Сократившиеся таким образом школьные нужды по некоторых школам покрывались из сокращений по другим статьям школьных расходов, однако вопрос о содержании школ, назревавший уже давно, во всей широте его не был решен, решение его осталось в наследие грядущим временам. Другой вопрос, также обострившийся в связи с введением школ в сеть по народному образованию, стол вопрос о подготовке, наиболее соответствующего потребностям и идеалу сельских церковных школ учительского персонала, тоже ждал своего разрешения. Хотя отдельные шаги на пути решения этого вопроса, были уже сделаны со стороны Епархиального училищного совета в отчетном году и ранее, через открытие дополнительных отделений при Староладожской и Бельской второклассных школах.
После начала работы земствами по организации школьной сети и утверждения 3 мая 1908 года императором России Николаем II, Закона «Об отпуске 6.900.000 рублей на нужды начального образования», предварительно одобренного Государственным советом и Государственной думой, в 1910 – 1911 учебном году Совет Санкт-Петербургского православного епархиального братства во имя Пресвятой Богородицы отмечал некоторое сокращение церковных школ.
При этом, сокращение церковных школ произошло не по вине духовного ведомства, а вследствие своеобразного способа проведения земствами школьных сетей. Так, в прошлом 1909 – 1910 отчетном году количество школ сократилось также на 4-ре школы и также по общей с отчетным годом причине – вследствие открытия на местах церковных школ, не введенных в школьные сети, сетевых земских школ. По Гдовскому уезду, где школьной сети еще не было, ни по Лужскому, где земство относилось к церковным школам терпимо, там церковные школы не только были устойчивы в своей деятельности, но и наблюдалось устойчивая тенденция к дальнейшему своему развитию. «Боевые» же земства – Новоладожское и Шлиссельбургское, использовали введение школ в сеть, как благоприятный случай для сокращения церковных школ: так церковные школы, не внесенные земствами в школьные сети, пришлось по необходимости закрыть. Однако, вынужденное сокращение церковных школ, компенсировался их внутренним ростом, что выразилось в увеличении школьных комплектов и увеличении числа школьников. Так, за отчетный 1910 – 1911 год по сравнению с предыдущим годом число школьных комплектов увеличилось на 14, и составило 704 комплекта. Открытие новых комплектов было продиктовано с переходом одноклассной Тырково-Торошковической школы в двуклассную и назначением в многолюдные школы дополнительных учителей. При этом, дополнительные классы открыты были в одноклассных школах: Новосивковской, Покровской, Полюстровской, Климентовской и Пашской Новоладожского уезда; Б. Льзенской и Должицкой Лужского уезда и некоторых других.
Материальное положение учащих за отчетный 1910 – 1911 год продолжило улучшаться. Многие школы, кроме Гдовского уезда дополнительно вошли в школьные сети. Оставался не введенным в школьную сеть Гдовский уезд. Школьная сеть по Гдовскому уезду была разработанная главным образом трудами уездного наблюдателя, давно лежала без утверждения.
В целях материальной поддержки учащих действовали в епархии кассы взаимопомощи и пенсионный капитал, а также выдавались Епархиальным училищным советом пособия.
На ряду с этим, не смотря на уменьшите числа школ, количество школьных комплектов, и количество школьников увеличилось; также увеличилось количество закончивших курсы; воспитание и обучение в школах, опираясь на установленное в прошлом доброе твердое направление, продолжало совершенствоваться (в части расширения курса, введения переводных экзаменов и др.); в составе духовенства и преподавателей било очень много умелых и усердных работников; образовательный ценз учащих значительно повысился; повысилось по местам вознаграждение за учительский труд; скудость казенных ассигнований на строительные нужды была покрыта щедрым притоком пожертвований, при чем сумма местных (не казенных) поступлений на школьные нужды была свыше 200000 рублей; тяжелые условия, переживаемые второклассными школами, в значительной степени были компенсированы усердием заведующих и преподавателей; курс второклассных школ расширялся дополнительными отделениями; наконец, церковные школы получили место участвовать на юбилейной выставке, где показали себя с лучшей стороны, отмеченные многими наградами и Высочайшей благодарностью императора России Николая II.
Количество школьных комплектов, применительно к числу преподавательских комплектов, выражалось в следующих цифрах:
По Гдовскому уезду в ожидании проведения школьной сети количество комплектов оставалось в прежней цифре: 170 при 140 школах.
По Лужскому уезду за предшествовавшей год значилось 151 комплект. За открытием в новых 4х школах новых комплектов число комплектов увеличилось до 155 при 137 школах.
В Новоладожском уезде за предшествовавший год значилось 90 комплектов. Вновь был открыт комплект в новой школе грамоты. Вследствие чего в отчетном году действовал 91 комплект при 65 школах.
По Петергофскому уезду перешло от предшествующего года 37 комплектов. Вновь открыты были комплекты: третий при Кронштадтской Троицкой школе и третий при Старо Петергофской школе. С постройкой для обоих школ новых зданий появилась возможность усилить прием школьников и необходимость увеличить число учащих. Вследствие чего в отчетном году действовал 39 комплект при 26 школах.
По Санкт-Петербургу и Санкт-Петербургскому уезду за выбытием Троицкой школы грамоты из списка церковных школ, был потерян один комплект. При этом было вновь открыто 8 комплектов: 1 при Серафимовской школе за Невской заставой; 1 – при Серафимовской школе за Нарвской заставой; 1 – при Мало-Охтенской Романовской школе; 1 – при Введенской школе; дополнительный (2-й) – при Борисоглебской школе; дополнительный (2-й) – при Село-Смоленской школе; дополнительный (3-й) – при Адмиралтейской школе и дополнительный (3-й) при Владимирской школе.
Открытие первых 3-х комплектов было обусловлено открытием самых школ; в школах Адмиралтейской и Владимирской комплекты были открыты для временной помощи наличному составу учащих; остальные комплекты открыты вследствие расширения школьного дела при возможности принять в школы лишнее количество школьников. За происшедшими переменами количество комплектов увеличилось со 141-го (считая 2 комплекта при образцовых школах в Духовной семинарии и Исидоровском училище), до 148-ми при 73-х школах.
В Царскосельском уезде за открытием образцового класса при Тосненской второклассной школе представилась возможность оставить во временном бездействии один комплект (из 4-х) первого класса Тосненской двуклассной школы; по той-же двуклассной школе при распределении учеников 2-го класса по отделениям второклассной школы оставались во временном бездействии два комплекта второго класса. Убыль в комплектах Царскосельского уезда пополнилась перемещением из Шлиссельбургского уезда комплекта образцовой школы и открытием нового (3-го) комплекта в Колпинской Николаевской школе. Открытие дополнительного комплекта в Колпинской школе вызвано было сильным наплывом школьников. Вследствие чего в отчетном году в Царскосельском уезде действовал при 37 школах 60 комплектов.
По Шлиссельбургскому уезду за перемещением Тосну Вороновской образцовой школы, был закрыт комплект этой школы; взамен которого, за преобразованием Вороновской одноклассной школы в двухкомплектную двуклассную, открыт комплект по этой школе. Общее количество комплектов осталось без перемен 29 при 22 школах.
По Ямбургскому уезду за закрытием Старицкой школы грамоты, был закрыт и комплект этой школы; вновь открыт комплект Хотнежской школы за преобразованием ее двухкомплектную двуклассную. При этом, количество комплектов в уезде осталось прежнее: 59 при 44 школах.
По итогам всех изменений, происшедшими по отдельным уездам, насчитывалось по всей Санкт-Петербургской епархии в начальных школах 51 комплект, больше против предыдущего года на 13 комплектов. От прежнего количества комплектов оставлено во временном бездействии 3 комплекта, закрылось также 3; вновь открыто 19-ть. Ростом школьных комплектов отчетный год, как и предшествовавший, засвидетельствовал, что церковные школы не только продолжали занимать новые школьные позиции, но и продолжали комплектно расширяться на прежних местах.
Положение дел в Санкт-Петербургской епархии по школам и комплектам в школьной сети за 1912 — 1914 года отражено в приводимой таблице.
Положение школ и комплектов в школьной сети.
Школы и комплекты в школьной сети в 1912 – 1914 годах.
Как позывает таблица, по Санкт-Петербургу и Санкт-Петербургскому уезду из 73-х школ и 148-ми комплектов состояло в отчетном году, как и в предшествовавшем, в школьной сети 16 школ и 28 при них комплектов и сверх того было 2 образованных класса с 2-мя при них комплектами (при Духовной Семинарии и Исидоровском училище; вне сети оставалось 55 школ и 118-ть комплектов; вновь введенных в сеть школ и комплектов не было. В конце 1911-го года Санкт-Петербургское уездное земское собрание постановило включить в школьную сеть 2 школы: одну при Калязинском женском подворье, другую при Ульянковском обществе трезвости и дополнительные комплекты при школах: Покровской Полюстровской и Смоленской; в конце 1912-го года следующее земское собрание дополнительно ввело в школьную сеть школы: Некрасовскую по Балтийской улице и Серафимовскую за Нарвской заставой, а также школьный пункт в деревне Волково и дополнительные комплекты при Мурзинской Александровской школе и новой Ульянковской (трезвости); но Санкт-Петербургская земская Управа в установленные сроки не нашла нужным собрать требуемые Министерством народного просвещая сведения для включения в сеть данных школ и комплектов, в силу чего постановления земских собраний обоих годов остались неиспользованными.
По Гдовскому уезду, не считая 2-х образцовых школ с 2-мя при них комплектами при второклассных школах, все остальные школы оставались вне сети, однако появились положительные сдвиги – в течении отчетного года школьная сеть по уезду была утверждена, и к концу отчетного года было известно о состоявшемся выделении кредита на дополнительное жалованье учащим с начала следующего учебного года.
По Лужскому уезду состояло в сети, как и в предшествовавшем году, 125 школ и 142 при них комплекта не считая 2-х школ и 2-х комплектов, как образцовых, при второклассных школах; вне сети оставалось 10 и 10 при них комплектов и 1 при Торошковской школе. Лужское земство сначала постановило дополнительно включить в школьную сеть еще несколько школ и комплектов, однако, после общего пересмотра школьной сети по уезду, постановление земства осталось неисполненным.
По Новоладожскому уезду из 65-ти школ и 91-го комплекта состояло в сети 49 школ и 73 при них комплекта. Оставалось вне сети 15 школ при 17 комплектах, не считая образцовой школы с одним комплектом, при второклассной школе. В сентябре 1911 года Новоладожская городская Дума постановила включить в школьную городскую сеть городские церковные школы: Климентовскую и Креницкую; в 1912 году состоялось согласие земства на включение в сеть школ Казаревской и Тихорицкой и на открытие второго сетевого комплекта при Сырецкой школе; к сожалению, оба постановления оставались пока без надлежащего продвижения.
По Петергофскому уезду из 26-ти школ и 30-ти комплектов состояло в сети 20 школ при 21 комплекте. В отчетном году вошли в сеть и получили сетевые оклады 4 школы города Кронштадта, каждая в составе одного комплекта. Оставалось вне сети 6 школ, 18 комплектов.
По Царскосельскому уезду из 37 школ с 60-ю комплектами состояло в сети 27 школ с 34-мя комплектами, не считая двух образцовых школ с 2-мя комплектами при Царскосельском духовном училище и Тосненской второклассной школы. Сверх 34-х комплектов значилось за Тосненской двуклассной школой во временном бездействии 3 сетевых комплекта. Оставалось вне сети 8 школ и 24 комплекта. К концу отчетного года стало известно об утверждении в сети Подобедовской школы, двух школ с 7-ю комплектами в г. Колпино и дополнительного комплекта Гатчинской Александровской школы. Хотя, по этим школам и комплектам дополнительного кредита получено не было, оставалось надеется на получение его со следующего учебного года.
По Шлиссельбургскому уезду из 22 школ и 29 комплектов оставалось от предшествовавшего года в школьной сети 20 школ и 21 комплект, не считая образцовой школы с одним комплектом при Щегловской второклассной школе. В отчетном году вошла в сеть Шлиссельбургская городская школа в составе 5-ти комплектов и посажен на сетевой оклад, из остатков по Новоладожскому уезду, 2-й комплект Вороновской двуклассной школы. Вне сети оставался к следующему году 1 комплект Шлиссельбургской городской школы.
По Ямбургскому уезду из 44-х школ и 59-ти комплектов состояло в сети, как и в предшествовавшем году, 36 школ с 39-ю комплектами, не считая образцовой школы с одним комплектом при Кракольской второклассной школе; вне сети продолжало оставаться 7 школ и 19 комплектов.
Таким образом, по всем уездам епархии к отчетному году значилось сетевых школ, по которым получалось учащими дополнительное жалованье, 289 и при них 364 комплекта; вновь вошло в сеть 5 школ, 10 комплектов; в отчетном году всего состояло в сети 294 школы и при них 364 комплекта, не считая 11-ти образцовых школ с 11-ю образцовыми комплектами при второклассных и духовно-учебных заведениях; вне сети оставалось 239 школ, 376 комплектов. Как видно, несетевых школ и комплектов оставалось не мало, немного менее половины, а комплектов даже боле половины. Хотя учащие многих несетевых школ получали такое-же содержание, какое получалось по сетевым школам, однако без дополнительного сетевого кредита не было возможности справедливо уравнять содержание учащих всех школ, и, поэтому, безрадостно было знать, что городские и земские Управы нередко оказывали препятствия к проведению церковных школ в школьные сети.
В целом прошедший 1912 – 1913 учебный год, засвидетельствовал и положительную динамику по введению церковных школ в школьную сеть: – больше половины школ состояло в школьной сети; часть школ и комплектов дополнительно были включены в сеть; были выполнены работы по расширению церковно-школьной сети Царскосельского уезда; и завершены работы по введению сети в насыщенном церковными школами Гдовском уезде.
Священномученик Вениамин (Василий Павлович Казанский), 17 (29) апреля 1873 – 13 августа 1922. Митрополит Петроградский и Гдовский, 25 мая 1917 – 13 августа 1922. Епископ Гдовский, викарий Санкт-Петербургской епархии, 30 декабря 1909 – 25 мая 1917. Председатель Санкт-Петербургского Православного Епархиального Братства во имя Пресвятой Богородицы, 31 декабря 1909 – 25 мая 1917.
Епископ Гдовский, первый викарий Санкт-Петербургской епархии Вениамин (Казанский)
С реформированием школьной системы Российской империи, проводимой работе по введению всеобщего начального обучения в Российской империи, планомерного создания единой школьной сети, значительно увеличился список и объем дел, воздаваемых на викария Санкт-Петербургской епархии курирующего школьного дело, что подтверждает список учреждений и дел, подлежащих ведению преосвященных викариев Петроградской епархии, утвержденный митрополитом Владимиром 3 февраля 1917 года № 961, по которому первому викарию Петроградской епархии епископу Гдовскому предписывалось:
РАСПРЕДЕЛЕНИЕ ДЕЛ между Преосвященными Викариями Петроградской епархии от 17 февраля 1917 года
- По Духовной Семинарии утверждать распорядительные постановления Правлена Семинарии по хозяйственным делам.
- Заведовать Александро-Невским Антониевским духовным училищем, утверждать журналы Правления училища, важнейшие же из них представлять митрополиту.
- Утверждать постановления Попечительства об увольняемых из Семинарии и Александро-Невского духовного училища воспитанниках, нуждающихся в пособии.
- Состоять председателем Петроградского епархиального братства во имя Пресвятой Богородицы.’
- Состоять председателем Епархиального училищного совета, заведующего церковно-приходскими школами епархии.
- Состоять председателем Епархиального попечительного совета о воинах и их семействах.
- Заведовать Петроградским Эстонским православным братством священномученика Исидора Юрьевского.
- Заведовать всеми столичными начальными 4-х классными городскими (содержимыми на средства г. Петрограда) училищами, а также министерскими и земскими в Петроградской епархии.
- Наблюдать за преподаванием Закона Божия в учебных заведениях Ведомства Учреждений Императрицы Марии.
Автор статьи Звонарев Игорь Георгиевич 10 декабря 2025 года.